Logo
Title
Title



Главная :: Персоналии :: Выпускники :: 2000-... :: Владимир Давиденко :: Что случилось в зоопарке
История одного возвращения
У Никитских ворот пробежали «Носороги»

Знаете ли вы, что Марка Розовского однажды назвали «советским Ионеско»? Случилось это в Польше, где в начале 60-х годов поставили его пьесу «Целый вечер как проклятый».

Там и увидел ее по телевидению Георгий Товстоногов, заинтересовался и пришел на гастроли театра «Наш дом» в Ленинграде. Дальше, вы сами знаете, были «Бедная Лиза» и «История лошади» БДТ в постановке молодого и знаменитого Марка Розовского. Таким странным образом Ионеско стал частью его театральной судьбы.

Но до этого ионесковские «Носороги» успели стать существенной частью европейского либерализма, одним из самых резких антифашистских и антитоталитарных памфлетов. В 1958 году сталинизм еще не ушел в прошлое, равно как и память о немецком фашизме, а впереди были Венгрия и Чехословакия, Кампучия и Чили. В середине 60-х, когда весть об Ионеско, театре абсурда и пьесе «Носороги» достигла заповедных пределов страны советов, о ее постановке можно было только мечтать.

Но те времена миновали, Ионеско ставили у нас много. В основном невнятно и претенциозно, удачи были реже. Но, пожалуй, ни одна постановка пьес Ионеско, особенно «Носорогов», не стала у нас событием эпохи, как это было, например, со знаменитым спектаклем Жан-Луи Барро в Париже 1958 года.

Честно говоря, идя на спектакль в театр «У Никитских ворот», трудно было предположить, что давняя пьеса Ионеско так обжигающе сильно отзовется в Москве 2006 года. Не успел Александр Морфов показать в « Ленкоме» свою версию романа Кена Кизи «Полет над гнездом кукушки», а на совсем маленькой сцене Марка Розовского появилась еще одна история об одиноком, индивидуальном сопротивлении, о пространстве внутренней свободы, о противостоянии «омассовлению» (любимое словечко Ионеско) сознания. 

Поначалу ничто не предвещает сюрпризов. Актеры Марка Розовского дружно и по-студенчески рьяно Демонстрируют привычные «штампы» театра абсурда — все полно активной театральной игры, гротеска и шаржа. Но постепенно игра усложняется, и незаметно из пространства сатирического памфлета в духе масочного, политического театра 60-х годов мы попадаем в иную историю. В ней простодушный комик и пьяница Беранже (не случайно избранный Ионеско в качестве главного героя трилогии, начатой «Носорогами» и завершенной экзистенциалистской драмой «Король умирает») постепенно теряет черты карнавального шута. Игра Юрия Голубцова (он играет Беранже в очередь с Алексеем Молотковым) становится все объемнее и мягче. И все остальные актеры, играющие тех, кто один за другим превратится в «носорогов», впускают в свою игру вполне психологические мотивации. Превращение в «носорогов» кажется настолько диким и неестественным, что простодушный Беранже поначалу не придает этому значения, отдаваясь привычной страсти к рюмке и лени. Но вот его ближайший друг Жан (Валерий Толков), ярый защитник демократии и равенства, свободы и прав человека, пронзает белые стены своего жилища огромным носорожьим носом. В это мгновение к Беранже (и к нам) впервые приходит страшное чувство: «оносороживание» подобно эпидемии. Оно проникает во все головы и, поначалу незаметное, оказывается роковым. Из невинных мутантов, в сознании которых старые ценности невинно соседствуют с новыми «идеями» (нужно идти в ногу со временем, нет границ между нормой и аномалией, нет ничего естественнее носорогов), герои Ионеско превращаются в нечеловеков. Механика этого превращения — вот что по-настоящему интересует Розовского. Да и самого Ионеско это интересовало более всего.

Не тоталитаризм страшен, страшна способность человеческого сознания приспосабливаться, мимикрировать, сливаться с господствующей средой.

Одно из главных словечек в пьесе Ионеско — естественность. Скорость, с которой превращение человека в носорога начинает казаться делом естественным, природным, само собой разумеющимся, уже не кажется художественной гиперболой, поэтикой абсурда. В самом деле, что естественнее, нежели идти в ногу со временем? И вот мы видим легион идущих вместе в ногу со временем, с его нежданно вернувшимся ханжеством, с «омассовлением» высокой культуры и превращением ее в безобидную жвачку, с новой «охотой на ведьм», идеологическими манипуляциями, необычайным конформизмом. Стоит только изо дня в день повторять, что это естественно, и результат не замедлит сказаться.

И вот мускулистый и здравомыслящий Дюдар (Владимир Давиденко) уже «косит» под «братву», а потом внезапно «голубеет», пытаясь походить на модных и успешных «носорогов» нового времени. И вот уже женственная и обаятельная, мужественная и полная самоотверженной любви Дэзи (Ольга Лебедева), пришедшая к Беранже, чтобы вместе с ним сопротивляться оносороживанию, подобострастно разевает пасть и бежит к толпе вновь обретенных соплеменников. Наконец, сам Беранже, столь несовершенный и столь человечный в своих несовершенствах, задумывается о красоте и естественности носорогов, о том, как толста и гладка их кожа, как уродливы его собственные формы. «Понять значит оправдать», — слышит он доводы своих бывших приятелей. И когда герой Юрия Голубцова все же остается человеком, он делает это вовсе не из героизма, а просто потому, что не может, не в состоянии стать «носорогом», поддаться мифам новой успешности, нового прагматизма, нового патриотизма и новой бодрости. Он слишком долго укоренял себя в статусе человека, и ему уже не успеть «превратиться». Даже если он немножко жалеет об этом.

Он остается нелепо сидеть один в изысканном белом пространстве маленькой сцены театра «У Никитских ворот», чьи стены насквозь истыканы носорожьими зубьями.

«Российская газета»
Алена Карась, 14-01-2006


Что случилось в зоопарке, Анна Гордеева, «Время новостей», [17-01-2006]
История одного возвращения, Алена Карась, «Российская газета», [14-01-2006]
Милосердие свалки, Александра Лаврова, «Культура», [19-02-2004]



© 2002—2019 Школа-студия МХАТpublic@mxat-school.ru