Logo
Title
Title



Главная :: Пресса :: Триста акул в глотку
Вина и беда Игната Нуркова
Социологическая драма А. Гельмана «Обратная связь»

— Социологическая драма? Полноте! Существует ли она?
— Существует. И я берусь доказать это.
— И не пытайтесь! Это просто старая «производственная пьеса», слегка подновленная нынешними экономическими проблемами.
— Нет, принципиально новая.
— В лучшем случае это — драма позиций, а не характеров. Играть ее трудно, искусства в ней маловато…
— Не согласен!


Такой диалог происходит. Он может быть почти молчаливым — на вас посмотрит ваш коллега, театральный критик, скажет: «А что-то здесь все-таки не то…» Он может быть и бурным — лавина зрительских конференций, писем и «круглых столов» на газетных и журнальных страницах, прокатившаяся после появления «Человека со стороны», о том свидетельствует. Мне кажется, критика обсуждала новый тип драмы, применяя старый инструментарий. В потоке экономической и производственной терминологии, низвергавшемся со сцены, искали человека из привычной пьесы. Суть же новой драмы заключалась прежде всего в природе ее конфликта, в том самом узле чрезвычайных обстоятельств, который и есть первоисточник возникновения драмы.
Первоисточник-то почти и не рассматривался, его выносили за скобки: ну, там, производство, завод, стройка, можно, например, шагающий экскаватор? Работать надо лучше — кто ж этого не знает!
Но вот появился «Человек со стороны». Не надо быть искушенным в драматургии, чтобы понимать, что конфликт в пьесе И. Дворецкого принципиально иной, чем, например, в «Иркутской истории» А. Арбузова, популярнейшей производственной драме начала 60-х годов. Там конфликт мог разворачиваться и рядом с экскаватором, в лаборатории НИИ, в отряде мостостроителей… можно сказать, что в «Человеке со стороны» он возникает из производственных отношений, развивается посредством производственных отношений и служит для осмысления зрителем этих отношений на нынешнем этапе нашей жизни. Конфликт был равновелик реальным социально-экономическим условиям.
То, что происходило, могло происходить только в таких условиях, только в данное историческое время. Перенос действия в иное место исключен, пьеса мгновенно распадается.
Драму с таким конфликтом я и называю социологической, хотя готов принять и другой, более удачный термин. 
Любопытен был и феномен восприятия публикой и критикой главного героя. О нем говорили, его обсуждали как человека из реальности. Можно было подумать, что «пришествие Чешкова» уже состоялось. Меж тем это был образ-прогноз, образ-фермент. Лакмусовая бумажка — для прояснения реакций. «В ожидании Чешкова» можно было бы назвать эту пьесу.
Персонифицированный дух необходимых перемен — вот что такое был этот инженер. Эту же функцию в «Премии» А. Гельмана выполняет бригадир Потапов.
«Премия» — более «чистый опыт» социологической драмы, нежели, пьеса Дворецкого. В ней отсутствуют мотивы «личной жизни». Драматург демонстративно отказывается от традиционного «утепления» комнаты для заседаний?

И вот теперь «Обратная связь».
Один из лучших сценографов мирового театра, чехословацкий художник Й. Свобода выстроил на сцене МХАТа гигантский улей, составленный из площадок-сегментов. Когда он заполняется людьми и на всех площадках начинается действие, возникает образ необозримой многозначности. Связи по горизонталям, связи по вертикалям, разумное подчинение и разноречивость интересов и функций. Муравейник? Машина? Где-то вдали, «наверху» — Москва, главк, министерство, Госплан. Где-то на полпути — обком. А перед нами — молодой город Ново-Гуринск. Тут строится комбинат союзного значения, его продукцию ждут десятки предприятий — их «толкачи» уже оккупировали гостиницу.
Поражающее внезапностью сценическое строение обнажает суть доминирующей идеи. Все в нашей гигантской экономике, а проще сказать — в жизни, проникнуто неотвратимой обратной, связью. Па каждом уровне свои функции и интересы, и людей можно понять. Но любой неверный шаг на любом уровне, в любом сегменте по неотвратимому закону обратной связи, словно ток в проводах, включает и весь «улей». И то, что по аналогии с природой ассоциируется с разумностью, в одночасье может расстроиться и выдать на конце цепочки пагубный результат.
Пагубный не только в материальном отношении, но и в моральном — и вот здесь-то необходим ракурс, в котором рассматривает его искусство, ибо нравственная деградация наступает и тогда, когда изо дня в день человек работает плохо, осознает это, примирился с этим и даже нашел этому оправдывающие его причины, от высших сил до извечного «плетью обуха не перешибешь».
Управляющий строительным трестом Игнат Максимович Нурков знал, что строящийся им комбинат в срок сдать нельзя — нет для этого условий. Тогда он принял обязательство сдать его досрочно, надеясь, что ему создадут условия и он сдаст его в срок. Это была первая ложь Нуркова. Субъективно он пошел на нее ради пользы дела. Применялся к обстоятельствам.
Но выяснилось, что и при созданных условиях весь комбинат досрочно он также сдать не сможет. Но обязательства уже, как теперь любят выражаться, «задействованы» в планах области, главка, министерства, Госплана. «Встречный план» Ново-Гуринска, по мысли второго секретаря обкома Окунева, должен всколыхнуть другие стройки области. Давление «обстоятельств» усиливается, и Нурков, с молчаливого согласия ряда товарищей, решается на вторую ложь — он сдаст досрочно не весь комбинат, а лишь его «первую технологическую нитку».
И в этот момент его жизни и жизни всех действующих лиц спектакля мы с ним и знакомимся. Подчеркиваю — всех, ибо мы уже поняли, что Нурков не сам по себе — он звено общей цепи решений, поступков и обстоятельств, за которыми стоят уже не только психологические и нравственные, а вполне экономические понятия, такие, например, как «оценка конечного результата труда».
И тут жизнь демонстрирует Нуркову и всем действующим лицам драматическую справедливость тезиса, выдвинутого еще инженером Чешковым: ложь неэкономична! Выясняется, что пуск одной «нитки» задержит сдачу всего комбината на два года и принесет двадцать миллионов убытка!
Круг замкнулся. Нурков, — а в сущности, все действующие лица (мхатовский спектакль на этом настаивает) — оказывается в экономической мышеловке. Дамоклов меч — бегущие на электрическом табло, проезжающие на портальных кранах цифры — число дней, остающихся до пуска, — нависает над ново-гуринской строчкой.
Таков экономический детектив, если угодно. Он взят из обыденной жизни. То, что к такого рода «ходам» в экономике прибегают, известно. Но театр, ставящий социологическую драму, не занимается экономикой. Он занимается, если можно так сказать, очеловечиванием экономики, то есть извлечением нравственного корня из представленных на сцене обстоятельств. И от того, насколько художественно он эту свою задачу решает, зависят ценность и воздействие спектакля.

Оба спектакля и фильм предлагают свои трактовки события и житейского происхождения главных персонажей. Зритель, посмотревший все три версии, удивится весьма существенным различиям в тексте. Однако здесь не произвол, но полемика!
МХАТ стремится одеть предложенную драматургом структуру жизнью. Появляются сцены «толкачей», у них свой быт, свой «кодекс». Кто-то уже готовит «сценарий» праздника в честь будущего пуска комбината. Мелочь, штрих, но и это вписывается в строку. От секретаря горкома требуют, чтобы он принял концерт самодеятельности — и мы видим уже его репетицию, — чтобы посодействовал покупке духового оркестра. Из Москвы приехал поэт, чтобы сочинить праздничную песню. На разных площадках пучки света выхватывают женщин с телефонными трубками, их много в любом учреждении. Они звонят, звонят, звонят. Подругам, знакомым, домашним. Сообщают, советуют. Событие обрастает слухами, сплетнями.
И все люди вокруг стараются в пределах отпущенной им компетентности, и кто знает, какова доля их незримого влияния и на обстоятельства, и на решения, принятые Нурковым и другими. Обратная связь!
Жизнь есть жизнь, как бы говорит театр. Он стремится, чтобы «улей» все время пульсировал, действовал и чтобы непрерывно играла овеществленная в метафоре сценической конструкции «обратная связь».
«Современник», напротив, сосредоточивает действующих лиц на малом пространстве, смешивает уровни. Нечто подобное кабинету, с дерматиновой стеганой обивкой, столики с телефонами. Одна «команда» провела разговор, ее тут же сменяет другая. Театр как бы подчеркивает равную ответственность.
Фильм же стремится локализовать и очистить действие, всмотреться крупными планами в лица главных персонажей. Обнажение общей структуры события он оставляет в стороне. Фильм, скажем деликатно, «осторожничает». В нем не появляются ни представители Госплана, ни главка, ни министерства. Да и первый секретарь обкома скорее фигура резюмирующая.
Играть в пьесах, подобных «Обратной связи», актеру и в самом деле трудно. От него требуется хроникальность манеры, он должен обладать искусством социального портретирования и подлинной, а не театральной гражданской страстью.
Этими качествами в высшей степени обладает М. Ульянов, исполнитель роли Нуркова в фильме. Житейская опытность, служебная мудрость, тертость, хитрость, и первоначальная рабочая честность, и усталость, и даже то, что институт он закончил заочно, — все есть в его Игнате Максимовиче. Он жаждет хорошей работы, он все понимает, но в изменение устаревшей системы строительства он не верит. И потому приспосабливается…
Парадоксально, но именно в фильме, где авторы ищут виноватого, в адрес такого Нуркова летит безапелляционное: авантюрист!
Во МХАТе виноватого не ищут, там анализируют. Нурков — В. Невинный (да простит читатель случайный каламбур!) — скорее жертва обстоятельств, человек, оказавшийся между молотом требований и наковальней структуры строительства и оттого растерявшийся. Управляющий трестом, он недалеко ушел от бригадира бетонщиков со штатом в пятнадцать человек.
О. Табаков в «Современнике», набрасывая в свой портрет Нуркова ряд точных штрихов социального портрета, предлагает иной ход развития этого характера. В его Игнате Максимовиче пробуждается совесть. От хитрой дипломатии приспособления к «обстоятельствам» он переходит к прямой поддержке правды.
Как видите, амплитуда взглядов велика, у зрителя /есть возможность выбора и сравнения со своим жизненным опытом. Взгляд на фигуру Нуркова концентрирует в себе, как в фокусе, все разнообразие гражданских и эстетических позиций постановщиков. Поэтому мы сознательно опускаем здесь другие персонажи.
Увы, далеко не все актеры обладают необходимым искусством социального портрета и общественной страстью. И в том, и в другом спектакле много людей, воспринимаемых как общая масса. Да и автор нередко «пробрасывает» лица второго и третьего плана.
Слабое место социологической драмы — личная жизнь героев. Пока что здесь скорее атавизм привычной и не слишком высокого уровня пьесы. У Чешкова в городе, где он раньше работал, умирала жена, на периферии действия пунктиром шел роман с женщиной — «экономистом божьей милостью». В «Премии» единственный намек на какую-то личную судьбу — снова женщина-экономист. И в «Обратной связи» женщина-экономист Вязникова — любовница умершего до начала действия прежнего начальника, что создает вокруг нее определенную атмосферу недоверия. 
Я не против личной жизни персонажей, и прекрасные актрисы, каждая по-своему, играют эту роль. И. Саввина во МХАТе, А. Покровская в «Современнике» и Л. Гурченко в кино находят для Вязниковой свои краски. Я против личной линии. Когда эти мотивы поведения людей сосредоточиваются в одной судьбе, возникает художественная диспропорция и может случиться такой парадокс, когда сильно играющая актриса (А. Покровская в «Современнике», например) как бы выпадает из ансамбля. Тогда, видимо, и возникает ощущение необязательности лирического ответвления сюжета. Возможно, включение всего этого естественного человеческого багажа в такую пьесу подчиняется иному драматическому закону? Пространство социологической драмы не исхожено. Оно открыто для поисков.

Так все-таки чье же цельное и страстное желание стремится к осуществлению перемен, к поискам выхода из «мышеловки»? Ведь иначе драма не возникнет. Но драма возникает. В ряд с Чешковым и Потаповым становится первый секретарь Ново-Гуринского горкома партии Леонид Александрович Сакулин. В соответствии со своими взглядами авторы трех его воплощений предлагают удивительно разных людей.
«Современник» показывает человека без биографии. Совсем молодой актер В. Шальных являет скорее юного фанатика правды, нежели человека, которого можно встретить. Своеобразный наследник Корчагина в условиях нынешней экономики. Он впрямую осуществляет провозглашенный в пьесе тезис: изменения начинаются тогда, когда кто-то начинает менять. Артист играет напряженно, но вряд ли у зрителя возникают тут житейские ассоциации. 
О. Янковский в фильме играет «человека рискового», уже с некоторым опытом, хотя и молодого. Романтик правды! В его действиях, когда он восстает против совершаемой нелепости, присутствует азарт.
Наиболее вероятную житейскую версию предлагает, на мой взгляд, И. Смоктуновский. Его Сакулин не исключительная личность. Не так уж и молод, средних лет, инженер. Некоторый налет физической усталости от непрерывной работы есть во всей его фигуре. Артист предполагает человека, не сразу пришедшего к своему нынешнему состоянию, когда мучительно выстраданная необходимость правды овладевает всем его существом.
Не с неба спускаются люди, способные изменить жизнь. Они приходят из тех же мест, где мы работаем, ибо, как говорится в пьесе: какие мы люди, такие у нас дела! Автор настаивает на примате человеческих качеств над фатальностью обстоятельств.
Мы имеем дело с произведением, в котором преимущество отдано все-таки не словам, а делам действующих лиц, спектаклем, в котором отсутствует «хэппи энд». Какой уж тут «благополучный конец», когда пришлось пойти на заведомо катастрофический в экономическом и моральном смысле пресловутый «пуск», на потерю двадцати миллионов народных средств. Пришлось! Чтобы не потерять больше. И то, что искусство высветлило эту жизненную ситуацию, обозначив ее нравственную и политическую суть, говорит в его пользу.

Литературная газета
Александр Свободин, 30-11-1977


Триста акул в глотку, А. Борисова, Вечерняя Москва, [19-09-1996]
Психушка в «Табакерке», Вадим Михалев, Век, [2-02-1996]
ПОЭТ, Надежда Малышева, «Театральная жизнь», № 8, [1996]
«СЕРГЕЙ», Век, [1996]
Самые новые романтики, Ольга Шакина, Новое время № 47, [1996]
Талант, Елена Ямпольская, Известия, [7-12-1995]
Мой Петр родился в третий раз, Мария Хализева, Культура, [2-12-1995]
Российский «Псих» потряс даже автора, Наталия Колесова, Вечерний клуб, [28-11-1995]
Психотерапия от Житинкина, Елена Курбанова, Московская Правда, [22-11-1995]
Из интервью «Неоднозначный Калягин», Мир новостей, [6-11-1995]
В нашем доме ваша тетя. Она нам поможет? А мы - ей?, Российская газета, [22-09-1995]
Политикам не присуще владение словом, Сегодня, [2-08-1995]
Последние: Великая драма Горького, Марина Благонравова, The Moscow Tribune, [24-04-1995]
«Нужно о детях говорить в это страшное время?», Ирина Шведова, Московская Правда, [31-03-1995]
Обижают!, Александр Соколянский, Театральная жизнь, [1995]
ПОСЛЕДНИЕ НЕ СТАНУТ ПЕРВЫМИ, Марина Давыдова, Театральная жизнь, [1995]
Буревестник революции залетел в табакерку, Алексей Белый, Комсомольская правда, [1995]
«Последние»: очень своевременная пьеса, Александр Соколянский, Неделя, [1995]
Сочетание несочетаемого, Юрий Фридштейн, Экран и сцена, [15-09-1994]
Не только цирк., Григорий Заславский, Независимая газета, [4-08-1994]
Руководство для желающих жениться, Александр Шевляков, Вечерний клуб, [16-07-1994]
Et cetera, но снова все же Чехов, Наталия Балашова, Московская правда, [24-06-1994]
Отрицательные эмоции должны иметь свой выход, Петр Фоменко, Театральная жизнь, № 2, [02-1994]
АНТИВОЕННАЯ ТАЙНА МАЛЬЧИША БУМБАРАША, Екатерина Шакшина, Вечерний Екатеринбург, [3-09-1993]
ИСТОРИЯ С БУМБАРАШЕМ, Галина Брандт, На смену, [25-08-1993]
СНОВА БУМ-БА-РАШ?, Ольга Егошина, Независимая газета, [25-06-1993]
Добрые игры в недобром мире, Наталья Крымова, [05-1993]
«Иногда я чувствую себя камикадзе», Московский Комсомолец, [30-01-1993]
Мастера «Мастерской Фоменко», Мария Хализева, [1993]
Анатолий Эфрос. Из книги «Продолжение театрального романа»., М. ,, [1993]
Гулянье над обрывом, Анатолий Смелянский, Культура, [23-05-1992]
Два лица Нила Саймона, М. Воробьев, Вечерний Новосибирск, [31-07-1991]
Не дай Бог потерять интерес зрителя, Аргументы и факты, [1991]
«? В распрекрасном Билокси на Миссисипи», Ольга Дубинская, Театральная жизнь, [1990]
* * *, Челябинский рабочий, [28-05-1988]
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, [27-12-1987]
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, [22-02-1987]
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, [28-01-1987]
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), [1987]
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, [28-12-1986]
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, [25-10-1986]
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, [5-07-1986]
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, [30-12-1984]
Выбираю роль болельщика, Советская культура, [2-02-1984]
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, [16-11-1983]
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, [6-11-1983]
Рассказывает народный артист РСФСР Александр Калягин, Вечерний Таллин, [16-07-1983]
Жажда и радость работы, Советская Эстония, [7-07-1983]
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, [2-03-1983]
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, [2-03-1983]
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, [28-01-1983]
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, [28-01-1983]
Великая радость творчества, Красная звезда, [2-10-1982]
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, [22-09-1982]
Главная роль, Советская культура, [4-07-1982]
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), [22-04-1982]
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, [12-02-1982]
Великая наука побеждать. Зрители о спектакле «Так победим!», Вечерняя Москва, [23-01-1982]
Перед бессмертием, М. Строева, [20-01-1982]
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, [12-01-1982]
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, [5-01-1982]
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, [1982]
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, [31-12-1981]
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, [16-12-1981]
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, [13-12-1981]
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, [20-11-1981]
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, [13-11-1981]
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, [27-10-1981]
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, [23-10-1981]
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), [8-07-1981]
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), [23-06-1981]
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, [14-01-1981]
Наедине с вами, Советская культура, [16-12-1980]
«Классика — школа добра», Литературная Россия, [30-11-1979]
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, [27-05-1979]
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, [18-05-1979]
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, [23-04-1979]
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, [27-03-1979]
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), [5-08-1978]
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, [5-07-1978]
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, [16-12-1977]
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, [30-11-1977]
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, [5-10-1977]
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, [16-06-1977]
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, [11-02-1977]
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), [17-04-1976]
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, [4-11-1975]
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, [24-10-1975]
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, [14-10-1975]
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, [16-05-1974]
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, [29-03-1974]
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, [29-06-1973]
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, [28-06-1973]
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, [15-06-1973]
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, [9-06-1973]
«Старый новый год», Труд, [6-06-1973]
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, [25-05-1973]
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, [1-03-1973]
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, [27-01-1973]
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, [12-01-1973]
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, [5-01-1973]
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, [9-12-1969]
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, [22-11-1969]
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), [19-10-1968]
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, [4-06-1968]
«Стеклянный зверинец», [6-04-1968]
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, [9-02-1968]
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, [14-06-1967]
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, [8-06-1967]
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, [30-05-1967]
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, [2-03-1967]
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, [7-07-1966]
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), [7-07-1966]
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, [13-06-1966]
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», [28-05-1966]
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, [18-06-1965]
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, [22-04-1965]
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, [17-04-1965]
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, [3-04-1965]
Приедет театр Олега Табакова, Alla Gosteva, Halo Noviny
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Официальный сайт Ивана Жидкова
Официальный сайт Дениса Никифорова
Официальный сайт Дины Корзун
Официальный сайт Виталия Егорова
Павел Руднев: Смещение «Сатирикона», Павел Руднев, Взгляд
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
Владимир Машков: «Режиссура — одна из самых страшных профессий», Елена Дуда, Семь Дней в Новосибирске
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Сергей Безруков: «Играя Ромео, я готов был разорвать Тибальта», Театральная жизнь
Лев Дуров: С женой я никогда не был Отелло — только Яго, Вячеслав Шадронов, Газета «Антена»
Официальный сайт Льва Дурова
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
Неофициальный сайт Ярослава Бойко
А в Конго есть тигры?, afisha@mail.ru
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета
Венецианский еврей на русской сцене, Алексей Бартошевич
Страница спектакля «Ещё Ван Гог…» на сайте Центра им. Вс. Мейерхольда
Проект учеников школы № 758 , посвященый спектаклю «Матросская тишина»
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Венецианский еврей на русской сцене
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Беседа с Анатолием Смелянским
Как стать другом Александра Калягина
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Пресса о спектакле на сайте «Театральный смотритель»
Страница, посвященная жизни и творчеству Александра Вампилова
Иркутский областной фонд Александра Вампилова
Биография Сергея Безрукова на сайте агентства «Арт-партнер XXI»



© 2002—2019 Школа-студия МХАТpublic@mxat-school.ru