Logo
Title
Title



Главная :: Пресса :: Александр Калягин о работе с Никитой Михалковым
Александр Калягин о работе с Никитой Михалковым

Из дневника: «Сегодня 10 сентября. В театре идут спектакли, репетиции, а я мотаюсь по маршруту Москва — Пущино. Не высыпаюсь, устаю, а настроение хорошее. Особенно когда прихожу на съемочную площадку. Веселюсь, дурачусь, смешу других, сам себя завожу. Не даю себе заземлиться и киснуть. Как можно веселее! Только так надо!»

Сейчас, перелистывая тетрадь, вижу сплошные вопросительные знаки. Что с ним, с Платоновым, стряслось? Может ли он покончить с собой? Из-за чего? Из-за кого? Кого он любит? Поступок ли это? Естественнее и даже разумнее оставить их для себя вопросами.
Раскручивая все назад, я понимаю, как важно во время работы над ролью задавать себе вопросы. Самые разные: и логичные, и нелогичные, и совершенно сторонние. И совсем необязательно все вопросы найти какой-то однозначный ответ.

Роль Платонова стала «переломной». Когда я посмотрел черновой вариант фильма, не узнал сам себя. Я испугался. Я понял, что провалил роль. Это был такой удар, что плакать хотелось. Я так привык к своим штучкам-дрючкам, к своим штампам и вдруг смотрю — на экране другой человек. Это не Калягин, это не я. Я не привык к тому, что я так двигаюсь, нет моих привычных ужимочек, привычных красок. Какой-то другой актер. И ощущение ужаса провала. Меня тогда Никита выручил. Он мне тихо-тихо на ухо: «Запомни, ты сыграл свою лучшую роль!»
И все дальнейшее определилось Платоновым. Даже Эфрос открыл меня как актера именно в «Механическом пианино». Вот что он писал в своей книге: «Попадались фотографии Калягина в „Механическом пианино“, и лицо его казалось все более и более привлекательным. И я издали проникался к нему все большим доверием. Но это у него произошел какой-то скачок, а не у меня. Ведь у него был когда-то совсем другой облик, другое лицо. Так мне кажется. Он совершенно преобразился за несколько лет. В нем проступило то, что где-то таилось, но было совсем незаметно».

Мы мало сейчас общаемся с Никитой Михалковым, и встречи получаются довольно официальные. Но та наша юность, которая нас сблизила и в чем-то породнила, дала успех, та наша юность помнится пронзительно. Мы встретились в какой-то правильный момент, начинающими, нащупывающими свой путь. Мы пытались встать на ноги, понять свои возможности и соотнести их со своими амбициями. Михалков — жесткий режиссер, который настаивает, чтобы делали так, как он видит, но при этом он обожает актеров, с которыми работает, а это не каждому дано. Ведь актеру нужно, чтобы его любили. Актер — существо нервное, самолюбивое, ранимое, даже если делает что-то неверно. Как сказал один философ, актер — это не профессия, это болезнь. Приглашая актера на роль, Никита Михалков в него влюбляется, форменным образом влюбляется. Он понимает твои нервы, чувствует тебя, твои слабые и сильные стороны и самое, может быть, главное — твои потенциальные возможности, то, что заложено, но пока не выражено. Когда мы репетировали «Свой среди чужих, чужой среди своих», Никита мне показал для Ванюкина улыбку-гримасу. Оттого, что он всем старается угодить — и красным, и белым, и тут он хочет успеть, и там, поэтому он всегда — как натянутая струна, всегда потный от напряжения. .. Никита показал мне эту улыбку, и все завертелось.
Великий случай, великая смелость Никиты Михалкова, что я играл Платонова. Ведь если бы сорвался, все бы обвинили режиссера: не надо было брать на Платонова характерного артиста! До этого были «Свой среди чужих, чужой среди своих», «Раба любви». И я люблю эти фильмы, люблю свои роли в них. В «Рабе любви» мой персонаж носит мои имя, отчество и фамилию. Никита предложил чудный способ работы: импровизировать прямо тут же, на съемочной площадке, и этим заразил нас досочинять сцены, менять диалоги, придумывать реплики. Если сравнить первоначальный сценарий и конечный вариант «Рабы любви», станет понятной разница. В сценарии отсутствуют целые сцены, монологи, реплики, которые стали расхожими. Например, на съемочной площадке был сочинен монолог Басилашвили. Да и моя коронная реплика: «Есть хочется. Худеть хочется. Все хочется» была придумана не за столом, а по ходу действия. 
На «Рабе любви» практически сложился кинематограф Михалкова, сформировалась команда: Паша Лебешев, Саша Адабашьян, Лена Соловей, Юра Богатырев, Коля Пастухов — талантливые, замечательные люди, которые работали с ним, обожали его. Все это потом перенеслось в «Неоконченную пьесу для механического пианино»… Недаром мысль о постановке Чехова пришла в голову Михалкову и Адабашьяну во время съемок «Рабы любви». Они не знали, что именно выбрать, но говорили о потребности поставить именно Чехова. В «Рабе любви», мне кажется, ощутимо это чеховское настроение: растворенность персонажей в природе, плавность перетекания настроений, сложная вязь взаимоотношений персонажей, кружево интонаций. «Раба любви» была прологом к «Неоконченной пьесе», и своего Платонова я считаю главной ролью, сыгранной у Михалкова.
В предыдущих фильмах мы как-то «открывали» друг друга, а в этом фильме работали, уже зная друг друга, но еще не надоев, еще не устав, еще удивляя друг друга неожиданностями. Михалков — отличный педагог, а это редкое и драгоценное сочетание — режиссер и педагог в одном человеке. Предложив мне роль Платонова в «Неоконченной пьесе для механического пианино», он обозначил на моей фотографии контур: вот так надо похудеть для этой роли. И я похудел почти на 20 килограммов, что показывает, как я относился к этой роли. Когда мне прислали сценарий, он меня поразил, прежде всего, как замечательное литературное произведение. Я даже решил, что, если меня не утвердят на роль Платонова, буду читать его в своих программах. А потом чем больше вчитывался, тем больше «заболевал» ролью. Когда услышал требование «похудеть» — для меня страшное, — сначала закапризничал, уперся. Но Михалков жестко сказал: «Надо, не хочешь — будем пробовать Мягкова». Так что деваться было некуда.
Это «похудение» вовсе не было каким-то трюком вроде переодеваний тетки Чарлея. Худые руки, поджарая фигура изменили пластику: походка, жесты — все стало заостреннее и резче. А вслед за этим стали происходить изменения внутренние. Я даже испугался, когда заметил, что в моем характере появилась не свойственная мне раньше жесткость. Я стал другим, а может, просто проступило что-то ранее незаметное.
У Никиты всегда была заветная мечта, чтобы актеры еще до съемок, во время подготовительного периода, жили вместе, много и долго репетировали. После чего за месяц съемочного периода вся картина снимается, потому что все готовы. На съемках «Неоконченной пьесы» мы все жили в одной гостинице в Пущине, на Оке. Никита всех заранее предупредил, что мы должны жить там, никаких прилетов и отлетов, параллельных съемок и срочных дел. Мы должны были полностью сосредоточиться на нашем фильме — такой театральный способ существования в условиях съемок. Мы жили сообща, бок о бок, два месяца подряд, с утра до вечера все вместе. Обычно съемочная группа: прилет-отлет. «Где тут моя страница? Что снимаем? Двадцатую? А девятнадцатую отсняли?» На этих съемках все другое. Всё делаем вместе: чай пьем, читаем, говорим. Это были бесконечные разговоры — вечерами, ночами, когда гуляли. Мы стали друг другу родными: вместе праздновали дни рождения, вместе играли в футбол и дурачились.
Чтобы я казался выше ростом в сцене с генеральшей, которую играла Тоня Шуранова, на съемочной площадке была положена такая дорожка из плиток, по которой мог ходить только Платонов. Адабашьян меня звал Марлоном Брандо, на каждой плитке было подписано: Марлон, Марлон. Ирония, юмор, самоирония — это было, действительно, что-то такое родное, мы в этом купались и ощущали себя не то чтобы командой, но «одной компанией».
Когда я сейчас думаю об этом фильме, самым важным мне кажется «совпадение элементов». Чтобы произошла ядерная реакция, разнозаряженные частицы должны прийти в какое-то соприкосновение друг с другом. На «Неоконченной пьесе для механического пианино» все сошлось. Все участники были в нужной форме: физической, эмоциональной, интеллектуальной я не имею в виду, что мы все были близки к идеалу. Но? мы подходили именно для этого материала. Мы знали о Чехове, об этой пьесе и об этой эпохе ровно столько, сколько надо, и не знали ровно столько, сколько нужно. Интуиция сколько работала, столько и не работала.
Была идеальная группа: операторов, художников, сценаристов. Все вдруг сошлось: само место Пущино, компания людей, форма, в которой находятся эти люди. И то, что главным исполнителям — мне, Юре Богатыреву, Тоне Шурановой — было по 30 — 35 лет, то есть наш возраст чисто биологически совпадал с возрастом чеховских героев. Мы проживали тот самый промежуток жизни, о котором писал Чехов. 30 — 35 лет — критический возраст, особенно для мужчины. У тебя уже есть семья, есть ответственность за кого-то, ты уже вкусил первого успеха, ты уже встретил какого-то учителя, научился чему-то, ты уже к этой жизни относишься не потребительски, ты чуть-чуть научился терпению, но еще не определился, не проявился окончательно. Мы понимали своих героев не умозрительно и даже не интуицией, а нутром, чисто биологически.
Полжизни унес мой Платонов. Полжизни… Платонов мой меня обжег. И мимо бесследно для меня не пройдет. Может, оттого, что он тоже тот человек, который боится «быть у воды»? Боится остаться в кордебалете. Помните: «Мне 35 лет, а я ни черта в вашей жизни не сделал!»? Я это мог крикнуть и в двадцать, и в двадцать пять, и в тридцать пять. Мне всегда было страшно подвести людей, которые в меня верили. Я очень наглядно себя представлял, как это происходит. Студентами мы бегали смотреть спектакли в Вахтанговский театр, а потом обсуждали увиденное с педагогами: как можно было взять этого актера! Он же бездарно играет! А они нам рассказывали, что, когда его брали, он считался просто «№ 1». А вот в той актрисе, на которую сейчас смотреть тошно, видели чуть ли не будущую Стрепетову… То есть «способности», «талант» не спасали. Мельтешение будней засасывало и лишало всего: сил, таланта, энергии. Вот этот крик, что «я ни черта не сделал», всегда был во мне. Беременность этим воплем. Не дай Бог, жизнь тебя подомнет, засосет, и наступят чеховские серые будни, которые топят любые надежды, любые стремления. Ужас серых будней, когда просыпаться не хочется, когда мы солнцу радуемся, как будто выиграли билеты в вечность…
Почему мне кажется, что эта картина — особая и отдельная? Дело не в мастерстве (хотя работали мастера), не в удаче, но именно в каком-то биологическом совпадении с материалом. А это самое редкое совпадение. Когда его нет, надо что-то придумывать, чем-то прикрывать: наблюдательностью, обаянием и т. д. А когда оно есть — это счастье.
Можно сказать по-иному: мы все были в идеальной форме для этого конкретного фильма. Идеальной — не в смысле лучшей, а самой подходящей. В какой-то детской книжке, чтобы получить приз, надо было весить 7 килограммов 500 граммов. Не больше, не меньше. Вот мы все «весили», сколько нужно. Все — 7 килограммов и 500 граммов. Даже Кадочников, легенда советского кино. Он до этого долго не снимался, его практически забыли. И вдруг Никита его вызвал. Кадочников жил с нами в гостинице, его все любили, вся труппа к нему относилась именно как к легенде советского кино. Наблюдали за ним на съемочной площадке и вне ее. Потрясающим было то, что он практически так же нервничал, как и мы, начинающие. И тоже был в чудесной форме.
Я, признаться, никогда не мог понять расхожих выражений: «Это его роль», «Это не его роль», «Это его роль, но он ее провалил» или «Не его роль, но сыграл замечательно». Белиберда какая-то. Мне кажется, правильнее говорить о «форме» актера. Как говорят о форме спортсмена. Он подошел к соревнованиям на пике формы и оптимально пробежал дистанцию. Или «взял» вес. Актер может или не может сыграть роль в зависимости от формы, в которой он находится: физической, интеллектуальной, эмоциональной. Почему режиссер — это еще и тренер? Он может понять «форму» актера, может помочь ее поддержать или даже привести актера в нужную форму.
Во время съемок «Неоконченной пьесы для механического пианино» мы много играли в футбол на лужайке перед гостиницей. Мы так заводились, что забывали о том, что впереди съемка. Вот грязный мяч летит к тебе, хотя ты понимаешь, что впереди съемки, крупные планы и надо бы поберечь лицо, — все равно бьешь головой. Будь что будет. Не пропускать же гол. Или когда мы с Никитой играем в разных командах. Напряженный момент: я нападаю, он защищает, он - нападающий, я - защитник. А Никита — человек жесткий и проигрывать не любит и не умеет. И когда мы сталкиваемся в борьбе за мяч, действительно сталкиваемся, он со всего размаху бьет меня по ногам. Я корчусь и ему: «Никита, ты что, мне же больно, мне же сниматься завтра. Ты что, я же ходить не смогу…» — «Ой, я забыл о съемках!» И через какое-то время все повторяется. Представляете, какой завод! Ведь если бы я вылетел со сломанной ногой на месяц-полтора, все бы сорвалось.. Но был мальчишеский азарт, он тоже входил в роль.
А атмосфера Пущино! Грязь, осень, дождь. И взрывчатая смесь юмора, почти до цинизма, и тут же рядом ощущение и присутствие чего-то высокого, заветного, святого. Счастливое состояние предчувствия: удачи, судьбы, открытия. Чего-то, что случится. Все это относилось не только к картине, но и к жизни тоже. Уверен, что не только я, но все мы, там бывшие, тоскуем по тому времени. По этому недостижимому, прошедшему, невозвратному состоянию, когда внутри звенела какая-то натянутая струна.
Там, на съемках, я впервые услышал о Маркесе, который стал моим любимым, самым необходимым писателем. Мы закончили репетировать сцену в поместье… Стоим внизу с Адабашьяном, а наверху — Сережа Никоненко с книгой: «Слушайте, потрясающий текст», — и он улыбается, читая что-то из книги Маркеса. Я слушаю, а сам думаю: серьезно он или издевается? Что за бред? Словесные навороты? Что это за писатель? Он говорит: «Маркес». — «Хороший?» — «По-моему, очень». И вот это «по-моему, очень» и ощущение бреда, наворота… Двадцать лет прошло, а помню, кто как стоял, выражения лиц, все интонации, собственную сумятицу…
Актерская профессия, она — «множительная» профессия, чем больше множишь, тем результат сильнее. Жизнь множишь на роль, то есть на текст, на автора. Множь на свой опыт, множь дальше на опыт друзей, на опыт того, что ты увидел вчера, что ты поел, как ты себя чувствуешь, что ты читаешь… Чем больше этого множительного, тем сильнее результат. Если ты по-настоящему хочешь перевоплотиться, для этого надо много-много-много множить. И попробовать самые полярные состояния: гнева и радости, усталости и взрыва. Но в то же время надо держать в знаменателе роль, режиссера, свой опыт, и все это войдет в создаваемый тобою образ, неведомыми путями, но войдет.
Мне кажется, что в «Неоконченную пьесу» вошло ощущение какой-то полноты бытия, которое было в нас, снимавших этот фильм. Он и тяжелый, и трагический, и безысходный, но в нем есть полнота и острота чувственного восприятия жизни, этого места, этого поместья, этих деревьев. Мы шалили и хулиганили, но это шло, прежде всего, от ощущения полноты, радости, собственных сил. И интуитивно мы пользовались в этой работе техникой переключения: с веселого, озорного общения с партнерами — на драматическую сцену. Переключение. Это не бездумное в работе. Наоборот — сознательное. Моментально переключиться с одного состояния на другое…
Михалков предложил нам замечательный способ репетиций. Очень часто мы проигрывали ту или иную сцену на татарском языке, на узбекском? Звукоподражание достигало той степени, когда посторонний человек был бы твердо уверен, что слышит чужой язык, на котором мы свободно разговариваем. На деле это была тарабарщина, которая давала возможность снять «зажим» перед текстом, прожить сцену вне и помимо слов, вскрывая ее ритм, ее смысловое ядро… Ну, и помимо всего прочего, это было необыкновенно смешно. А смеялись мы много, часто и охотно.
Мы не упускали буквально ни одного случая, чтобы не «отсмеять» его. Помню, как долго снимали сцену объяснения Платонова и Софьи. Уже была осень, мы стояли у дерева. Мой герой вопрошал: «Зачем вы любите этого пигмея, Софья?! Вы же такая…» И в это время появлялся Богатырев со своим: «Софи, я принес вашу тальму». И Софья ломала руки: «Ах, как пошло!» Черно-белое изображение. Она ломает руки. Надо снимать следующий дубль. И тут кто-то: «Ах, как пошло!!! Ах, как пошло!!! Ах, как пошло!!!» И всё, Леночка Соловей сниматься не может. А потом собирается, продолжаем, но этот момент смеховой остановки каким-то образом входит в сцену, или это я его там угадываю.
Из дневника: «В ночь с 12 на 13 сентября… До часу ночи в номере у Михалкова. Обговариваем сцену молитвы, в 4 часа ночи — грим. В 5.30 поле у деревни Зайцево. Дерево. В 7 утра уезжаем снимать сцену фейерверка — Софья, Войницев, Платонов… В 13 часов — усадьба. Последний день съемок». Через два дня после съемок я улетел в Болгарию со МХАТом. Вошел в свой номер в гостинице, принял ванну и рухнул в постель. И - такого со мной никогда не было — проспал больше суток, как будто провалился. Вот так далась мне эта работа.

Из книги "Александр Калягин"
Александр Калягин, 2002


Александр Калягин о работе с Никитой Михалковым, Александр Калягин, Из книги "Александр Калягин", [2002]
Александр Калягин рассказывает о работе с Анатолием Эфросом, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин о роли Ленина, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин об отношениях с Олегом Ефремовым. Переписка, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин об отношениях с режиссерами, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин о фильме «Верой и правдой», Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин — о женщинах и тетке Чарлея, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин о фильме «Преждевременный человек» режиссере Абраме Рооме, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Роберт Стуруа об Александре Калягине, Роберт Стуруа, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин о своем детстве, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин о Чичикове, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин о «Записках сумасшедшего», Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Александр Калягин: об уходе из театра на Таганке, Александр Калягин, Из книги «Александр Калягин», [2002]
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб, [2002]
Папаша-кураж, Елена Ковальская, Афиша, № 2, [2002]
Даша Калмыкова — гостья из будущего, Ольга Романцова, Планета КРАСОТА, № 5—6, [2002]
День Лицедея, Экран и сцена, № 17—18, [2002]
Папаша-кураж, Елена Ковальская, Афиша, № 2,, [2002]
Под знаком Льва, Ирина Алпатова, Культура, [27-12-2001]
Всего понемногу, Алиса Никольская, Ваш досуг, [10-12-2001]
Дело было вечером, Культура, [6-12-2001]
За стеклом, Елена Ямпольская, Новые известия, 27 ноября 2001 года, [27-11-2001]
Спектакль по плану, Ирина Виноградова, Театральный смотритель, [24-11-2001]
Писательская история в Пушкинском театре, Григорий Заславский, Театральное дело, [2-11-2001]
«Чайка» навсегда, Марина Мурзина, АиФ Москва, [31-10-2001]
Чучело птицы?, Григорий Заславский, Российская газета, [31-10-2001]
«Чайка» двадцать лет спустя, Ирина Корнеева, Время МН, [30-10-2001]
Иногда они возвращаются, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [26-10-2001]
В компании с толстяком, Итоги, [26-10-2001]
Роман Козак: «Настоящее искусство — всегда скандал», Алиса Никольская, Культура, [25-10-2001]
Чайку бы, Антон Красовский, Независимая газета, [25-10-2001]
«Чайка» опять полетела, Роман Должанский, Коммерсант, [25-10-2001]
Ай да цензор, ай да сукин-сан!, Ирина Алпатова, Культура, [24-10-2001]
Метаморфозы «вкрадчивого», Алена Карась, Русский журнал, [23-10-2001]
Метаморфозы «вкрадчивого», Алена Карась, Русский Журнал, [23-10-2001]
Весь мир — Художественный театр, Лариса Юсипова, Ведомости, [16-10-2001]
Роман Козак: «Я чувствую себя частью пятна, которое выводят», Марина Давыдова, Время новостей, [15-10-2001]
Академия клоунов, Алексей Филиппов, Известия, [15-10-2001]
Удалось, Ольга Романцова, Время новостей, [15-10-2001]
По ком каркает ворона, Роман Должанский, Коммерсант, [15-10-2001]
Олег Табаков: На трудности не жалуюсь. Демократию отменил, Алла Боссарт, Новая Газета, [15-10-2001]
К бараньим рогам отношусь иронично, Роман Должанский, Коммерсант, [13-10-2001]
Погиб поэт, невольник чести, Валентина Львова, Комсомольская правда, [3-10-2001]
Да-да, нет-нет Оли Мухиной, Константин Александров, dell’APT, [1-10-2001]
Могу лететь? - Лети!, Елена Гинцберг, dell’APT, [1-10-2001]
Москва слезам не верит, Юрий Алесин, www.MoscowOut.ru, [1-10-2001]
Роман Козак приглашает в театр Пушкина, Ирина Корнеева, Время МН, [27-09-2001]
А у нас в квартире газ, Марина Давыдова, Время Новостей, [25-09-2001]
Куда летим, командир?, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [21-09-2001]
Мольеру не хватило места, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [14-09-2001]
Жил да был один Мольер по прозванью Табаков…, Валентина Львова, Комсомольская правда, [11-09-2001]
Лучше — только любовь, Ирина Корнеева, Время МН, [11-09-2001]
Мольер по завещанию, Роман Должанский, Коммерсант, [11-09-2001]
Это что-то декадентское, Марина Давыдова, Время новостей, [3-09-2001]
Роман Козак: « Меня останавливало ефремовское отчаяние», Алексей Филиппов, Известия, [15-08-2001]
Подарок к съезду, Анатолий Смелянский, Известия, [14-08-2001]
Театр или праздник, Роберт Стуруа, Газета Выборча (Газета Морска), [10-08-2001]
ВЗБИТЫЕ СЛИВКИ И СЫРОЙ МЯКИШ, Дзенник Балтыцки (Рейсы), [10-08-2001]
ТЕАТР, или ПРАЗДНИК, Газета Выборча (Газета Морска), [10-08-2001]
Шейлок среди папок “Korona”, Ян Боньча-Шабловский, Жечпосполита, [9-08-2001]
Сердце Шейлока, Беата Чеховска-Деркач, Глос Выбжежа, [9-08-2001]
Новорусский купец, Кшиштов Гурский, Газета Выборча (Газета Морска), [9-08-2001]
Шейлок, или исторические медитации, Наталья Лигажевска, Шекспировская газета, [9-08-2001]
V Шекспировский фестиваль. Купец из Москвы, Газета Выборча, [9-08-2001]
ШЕЙЛОК СРЕДИ ПАПОК “KORONA”, Жечпосполита, [9-08-2001]
СЕРДЦЕ ШЕЙЛОКА, Глос Выбжежа, [9-08-2001]
НОВОРУССКИЙ КУПЕЦ, Газета Выборча (Газета Морска), [9-08-2001]
ШЕЙЛОК, или ИСТОРИЧЕСКИЕ МЕДИТАЦИИ, Шекспировская газета, печатный орган V Шекспировского фестиваля, № 3, [9-08-2001]
Искусство разговора, [7-08-2001]
Рекомендую Венецианского купца, [7-08-2001]
Отчего вы всегда ходите в черном?, Анатолий Смелянский, Московские новости, [21-05-2001]
Владимир Скворцов: Сложнее всего не быть Гамлетом, Наталья Янковская, Новая газета, [19-03-2001]
Американская драма с прибалтийским акцентом, Ирина Корнеева, Время МН, [15-03-2001]
На всякого мудреца? или «Табакерка» в Жуковском, Ирина Маслова, Жуковские Вести, [7-02-2001]
Alexander Bakshi and His Mythological Theatre of Sound, Джон Фридман, TheatreForum, [2001]
Человек в меняющемся мире. Заметки на темы театра XX века., Борис Зингерман, Из книги: Западное искусство. XX век. СПб, 2001., [2001]
Слон в посудной лавке — это грустно или смешно?, Ольга Лаврова, Ваш досуг, № 49, [2001]
АНТИСКАЗКА, Шекспировская газета, [2001]
ЕВРЕЙ И ХРИСТИАНИН, Шекспировская газета, [2001]
Месть Шейлока, Шекспировская газета, [2001]
«Слон в посудной лавке — это грустно или смешно?», Ваш досуг, № 49, [2001]
On-Line конференция на Известия. ру, [2001]
Пока я живу, я надеюсь на большее, Доктор Чехов, № 5—6,, [2001]
Забуду ли то время золотое, Театральная жизнь № 1, [2001]
Триллер эпохи Просвещения, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [27-12-2000]
Люди и манекены, Елена Ямпольская, Новые Известия, [26-12-2000]
Триллер имени Гофмана, Алексей Филиппов, Известия, [25-12-2000]
Выживать стыдно. Надо жить, Наталия Каминская, Культура, [14-12-2000]
«ПОСЛЕДНИЕ» — ОПИСАНИЕ АГОНИИ ЕЛЬЦИНСКОЙ РОССИИ, Андрес Лаасик, Ээсти пяевалехт, [26-10-2000]
Львы зимой, Наталия Каминская, Культура, [21-09-2000]
Не теряя осанки, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [15-09-2000]
Один день из жизни «Табакерки», Елена Ямпольская, Новые Известия, [14-09-2000]
Мелисса и Эндрю, Алексей Филиппов, Известия, [14-09-2000]
«ГАЛАНТНЫЙ КАРНАВАЛ» ШЕСТИДЕСЯТЫХ, Алексей Бартошевич, Независимая газета, [24-08-2000]
Шерше ля Мефистофель-фам, Марина Давыдова, Время новостей, [7-08-2000]
Это штука посильнее…, Ирина Родионова, Сегодня, [7-08-2000]
О Шейлоке и Дон Кихоте, Инна Соловьева (Базилевская), Экран и сцена № 30—31, [08-2000]
Почему мы ненавидим друг друга?, Роберт Стуруа, Время МН, [21-05-2000]
Роберт Стуруа: Почему мы ненавидим друг друга?, Марина Багдасарян, Время МН, [21-05-2000]
Шейлок в виртуальном мире, Наталия Балашова, Московская правда, [19-05-2000]
Шейлок в виртуальном мире, Наталия Балашова, Московская правда, [19-05-2000]
Новая чертовщина на Патриарших, Елена Ямпольская, Новые известия, [18-05-2000]
И Шейлок чувствовать умеет, Нина Агишева, Московские новости, [2-05-2000]
Он чувствовал себя с ними слабым и растерянным, или Семь женщин в красном, Алла Шевелева, Diplomat, [05-2000]
Бессонница на скотном дворе, Глеб Ситковский, «Вечерний клуб», [29-04-2000]
…Нет правды на земле. Но правды нет и выше, Наталия Каминская, «Культура», [27-04-2000]
Они — венецианцы, Мария Седых, Общая газета, [27-04-2000]
Меловая звезда Давида, Григорий Заславский, Независимая газета, [27-04-2000]
Они — венецианцы, Общая газета, [27-04-2000]
Дамир Исмагилов: Еще десяток спектаклей — и я пойму, что такое Большой театр, Большой театр, [27-04-2000]
У кого чего болит, тот о том не говорит, Время MН, [26-04-2000]
Пьеса о невозвращенном кредите, Роман Должанский, Коммерсант, [25-04-2000]
Толкование сновидений, Олег Зинцов, Ведомости, [25-04-2000]
Это не сон, Сегодня, [25-04-2000]
Меловая звезда Давида, Григорий Заславский, Независимая газета, [24-04-2000]
Пьеса о невозвращенном кредите, Роман Должанский, Коммерсантъ, [24-04-2000]
Компактное проживание от Луки, Наталия Каминская, Культура, [13-04-2000]
Век по лавкам да по нарам, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [8-04-2000]
Библейская легенда о прекрасной Юдифи и ассирийском полководце Олоферне уже которое столетие потрясает воображение людей?, Ваш досуг, [6-04-2000]
Болеро на дне, Роман Должанский, Коммерсант, [5-04-2000]
Пельмени важнее идей, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [5-04-2000]
Повесть о гордых человеках, Елена Ямпольская, Новые Известия, [5-04-2000]
Без надежды, с любовью, Алексей Филиппов, Известия, [5-04-2000]
Мужской хор «На дне», Марина Райкина, Московский комсомолец, [4-04-2000]
Узнай самого себя, Марина Давыдова, Время новостей, [4-04-2000]
РУССКИЕ МАЛЬЧИКИ, Татьяна Тихоновец, Пермские новости, [3-03-2000]
Что за комиссия, создатель?, Евгения Тропп, Петербургский театральный журнал № 20, [03-2000]
Игра в театр, Алена Злобина, Эксперт, [21-02-2000]
Тот самый чай, Ольга Егошина, Литературная газета, [16-02-2000]
«?И МУЖЕСТВО РАЗРУШАТЬ СТЕРИОТИПЫ», Вера Звездова, Нижегородские новости, [11-02-2000]
Женщины на грани красного цвета, Светлана Хохрякова, Культура, [3-02-2000]
Российская риторика, Марина Гаевская, Современная драматургия, № 2, [02-2000]
Чужие, Елена Губайдуллина, Театральный курьер, [02-2000]
Не все Островскому бытописание, Майа Одина, Сегодня, [28-01-2000]
Горький в цветах, Ирина Глущенко, Независимая газета, [27-01-2000]
Qui pro quo, Екатерина Васенина, Новая газета, [20-01-2000]
Не будьте как дети, Марина Давыдова, Время новостей, [18-01-2000]
Немного Горького в любовной мелодраме, Нина Агишева, Московские новости, [18-01-2000]
Зачем Париж, если рядом нет Мужчины?, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [18-01-2000]
Красавицы и чудовища, Елена Ковальская, Афиша, [17-01-2000]
Эти разные, разные «Варвары», Екатерина Сухотина, Народная газета, [14-01-2000]
Кто первым сказал «мяу», Алиса Никольская, Культура, [13-01-2000]
Варвары и варварши, Мария Седых, Общая газета, [13-01-2000]
Горький в стиле Чехова, Майа Одина, Сегодня, [11-01-2000]
«Варвары» в бывшем кинотеатре «Киев», Олег Зинцов, Ведомости, [10-01-2000]
В тюрьме и без героя, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [6-01-2000]
Падение авиаторов, Павел Руднев, [01-2000]
Пять пудов любви, Марина Мурзина, Аргументы и факты, № 1-2, [01-2000]
Доктор Фауст, Л. Римский, Радость, [2000]
Все начиналось здесь…, Александр Калягин, Театральная жизнь, № 6, [2000]
Не все скоту масленица, Елена Ямпольская, Новые Известия, [30-12-1999]
Старые «Варвары» и новое варварство, Алексей Филиппов, Известия, [29-12-1999]
Новый романтик Санчо Панса, Илья Огнев, Общая газета, [28-10-1999]
Новый романтик Санчо Панса, Общая газета, [28-10-1999]
Дон Идиот, Арсений Суховеров, Неделя, [14-10-1999]
Последнее искушение Дон Кихота, Павел Руднев, Независимая газета, [14-10-1999]
Дон Идиот, Неделя, [14-10-1999]
Последнее искушение Дон Кихота, Павел Руднев, Независимая газета, [14-10-1999]
Александр Калягин дорос до Дон Кихота, Роман Должанский, Коммерсант, [8-10-1999]
Путешествие из реальности в миф, Марина Давыдова, Время MН, [8-10-1999]
Александр Калягин дорос до Дон Кихота, Роман Должанский, Коммерсантъ, [8-10-1999]
Путешествие из реальности в миф, Марина Давыдова, Время MН, [8-10-1999]
История о Юдифи и Олоферне, Борис Поюровский, Вечерняя Москва, [2-03-1999]
Жертвоприношение драматурга, Наталья Громова, Литературная газета, [17-02-1999]
Князь Мышкин и его женщины, Алексей Филиппов, Известия, [3-02-1999]
Зачем Пушкину красный фрак?, С. Новикова, Театральный курьер, [02-1999]
Гильотина для Гермеса., Жанна Филатова, Театральный дневник, [01-1999]
Наша акция протеста, Театральная жизнь, № 2, [1999]
Диагноз: Дон Кихот, Аргументы и факты, № 42, [1999]
Беда от нежного сердца, Ольга Смирнова, Культура, [31-12-1998]
Признания авантюриста, Ирина Смирнова, DIPLOMAT, [12-1998]
Мефистофель красоты, Сергей Веселовский, Знамя, [11-1998]
Злоумышленник в костюме от Кардена, Галина Пырьева, Народная газета, [31-10-1998]
Между ангелом и бесом, Ирина Алпатова, Культура, [8-10-1998]
Оголенность тела отвлекает, Виталий Вульф, Век, [2-10-1998]
Эти манящие огни рампы, Сергей Веселовский, Альянс, [10-1998]
Феликс Круль на Гоголевском бульваре, Иван Федоров, Независимая газета, [26-09-1998]
Артисты отправлены в нокаут, Культура, [17-09-1998]
С красоты начинается ужас?, Николай Головкин, Подмосковные Известия, [09-1998]
И ПОСЛЕДНИЕ НЕ СТАНУТ ПЕРВЫМИ?, М. Кузнецова, Нижегородские новости, [23-06-1998]
Соперники, Татьяна Шах-Азизова, Экран и сцена, [1-06-1998]
Натиск этих милых рук, Лариса Давтян, НОВОЕ ВРЕМЯ, [26-04-1998]
НЕГАТИВЫ СОХРАНЯЮТСЯ?, Григорий Заславский, Независимая газета, [28-02-1998]
Сыграть роль Ленина проще, чем председателя СТД, Алексей Филиппов, Известия, [23-02-1998]
Мудрецы нового времени, Нина Агишева, Московские новости, [29-01-1998]
Премьеры у Табакова, Роман Должанский, Коммерсант, [28-01-1998]
ДВЕ ПРЕМЬЕРКИ В «ТАБАКЕРКЕ», Александр Соколянский, Неделя, [25-01-1998]
Но умный человек не может быть не плутом, Ирина Алпатова, Культура, [22-01-1998]
Торговля умом на бойком месте, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [13-01-1998]
Табаков против Лицемерия, Елена Ямпольская, Новые Известия, [6-01-1998]
Олег Табаков играет «Турецкий марш», Валентина Львова, Комсомольская правда, [5-01-1998]
Признания авантюриста, Елена Курбанова, Московская Правда, [1998]
НЕПОСЛУШНЫЙ МАЛЬЧИК-ПАЙ, Ольга Егошина, Независимая газета, [1998]
Важно не потерять ритма, Молодость Сибири, апрель, [1998]
Профессия для ленивых, Экран и сцена, № 12 —, [1998]
МОЛОДЫМ ОСТАЛОСЬ ТОЛЬКО «ПЕПСИ»?, Марина Райкина, Московский комсомолец, [30-12-1997]
Теорема Табакова, Виктория Никифорова, Русский телеграф, [27-12-1997]
Это не ремесло, Наталья Крымова, Дом Актера, [12-1997]
Играем Шекспира, Валентина Горшкова, Московская правда, [18-11-1997]
Играем Шекспира, Московская правда, [18-11-1997]



© 2002—2020 Школа-студия МХАТpublic@mxat-school.ru