Logo
Title
Title



Главная :: Пресса :: Погиб поэт, невольник чести
Обижают!
Олег Табаков играет Коломийцева

Первая половина 90-х годов в еще большей степени, чем конец 80-х, оказалась временем нескладывающихся театральных судеб. Всплески даровитости, часто незаурядной, словно мешают жизнеустройству. Талант не фиксируется и не крепнет, его развитие плохо увязывается с насущными прагматическими целями и, может быть, никогда не было оснований считаться с ним меньше, чем сегодня. Даже превосходная премьера, появившись в репертуаре, не мешает театру существовать в режиме стабильной, самоуспокаивающей тусклости. Дивно сыгранная роль совершенно не гарантирует, что следующая актерская работа будет сделана хорошо или хотя бы серьезно. Шедевры шедеврами, а жизнь продолжается, и не из них состоит. Они приятны, но в целом театр — не для театралов, а для заурядных обывателей. Систему ценностей демократического конформизма приходится осваивать по-честному — хотя бы потому, что лучшей не предвидится. Что противоречит всем жизненным установкам, наработанным раньше, в самоутверждении вопреки и помимо общей жизни — в частности, установке на самодовлеющую ценность талант.

Искренне желание принять общую, людскую перспективу и фатальное неумение самоосуществляться в этой перспективе (которая гарантирует право на самовыражение, сильно его уценив) подрывают талант очень многих людей, призванных жить публично. Например, политиков демократической ориентации. Например, инакомыслящих, впавших в состояние легальности. Например, актеров, любимых издавна, лучших, легендарных. К несчастью, именно легендарных, появляющихся на сцене в качестве легенды о себе самих — тех, прежних, твердо верящих, что они сохранили свою самость и бесконечно благодарных публике за подтверждающие аплодисменты. Старательно и благополучно поддерживающих внешнюю форму. Неутомимо доказывающих верность самим себе нарочитой эксплуатацией самых общеизвестных, всем дорогих жестов, интонаций, приемов, — опустошенных донельзя.

Актерство предполагает отзывчивость. На взрывное изменение критериев человеческой состоятельности именно лучшие должны были отреагировать, как сейсмографы. Проблема заключается в том, что, как бы ни изменились образ и содержание жизни, популярный актер, особенно в возрасте, обязан сохранять образ самого себя — те внешние приметы индивидуальности, которые успели стать общенародными достоянием. Наперекор евангельской притче новое вино приходится вливать в старые мехи, да и то, если оно есть. Поэтому полновесные возвращения актерского таланта так редки и так драгоценны. Сохранив свои навыки и подчеркивая их неизменность, сделать нечто принципиально новое — задача трудная. Особенно, если речь идет о технике переживания, подразумевающей очень интимный контакт между душевной жизнью и актерским инструментарием.

Это сделал Михаил Ульянов, сыграв Шмагу в «Без вины виноватых». Это сделал Олег Табаков, сыграв Ивана Коломийцева в «Последних».

«Почему меня никто не встретил?» — первая реплика, которую произносит Олег Табаков в постанове Адольфа Шапиро, обращена как будто не только к домочадцам Коломийцева, но и - через их головы — к зрителям. Звезду полагается встречать аплодисментами, почему не слышу?

Это, конечно, провокация. Выйти на сцену так, чтобы зал захлопал, Табакову труда бы не составило. Но он появляется с сознательной неяркостью: мешковатая фигура в черном, интонация сдержанного раздражения (раздражение — искреннее, сдержанность — наигранная) и обиды, переносимой с достоинством. Зрителю как бы предлагается не узнать популярнейшего Олега Павловича в облике персонажа, о котором нас предупредили: этот уволенный полицмейстер — злобный трус, взяточник и развратник. К характеристикам законченного негодяя прибавляется еще одна, решающая: с первых же фраз актер дает расслышать, как искренне, как патетически герой влюблен в себя. Именно эту влюбленность Табаков делает основой душевной жизни Коломийцева. Она чудовищна и беззастенчива, человек оглушен ею окончательно. Все, что говорит и делает Коломийцев, превращается в нестерпимо фальшивый, но страстный театр для себя. Актер он такой же, как и человек, то есть ужасный, отвратительный, но ни первое, ни второе не мешают ему и истовой верой разыгрывать любимые роли — благородного отца, защитника отечества, жертвы несправедливости. Мешает семья, то есть массовка: они не хотят подыгрывать и иногда сбивают с тона. Обижают. Все обижают!

Прелесть и острота игры Табакова — в искусном маневрировании между правдами — наигранного и естественного чувства. Между торжественной искренностью Коломийцева, скорбно говорящего: «?Есть басня — раненый лев, которого лягают ослы! Вот это я - лев» и искренностью негодяя, за нехваткой аргументов выламывающего жене руку: «Раз и навсегда — молчать об этом!» Между обидой — и обидой. Обида на весь мир не так уж и неприятна. Это повод продолжить игру в позе страдальца. Человека же, который говорит: наша дочь стала злобной горбуньей, потому что ты спьяну ее уронил, а скорее, нарочно бросил — убить хочется. Роль благородного отца прервана на самом удачном месте, и это непереносимо.

О том, что он такое на самом деле, Коломийцев, кажется, догадывается. Не может не догадываться, поскольку чувствует: с откровенными подлецами ему всего уютней. Пафос, Нике всерьез не принимаемый, — его наркотик. По ходу пьесы герой Табакова дважды бывает коротко счастлив. По-настоящему, когда дочь Надежда в своих, вполне корыстных целях уговаривает бывшего полицмейстера пойти в исправники (что, разумеется, унизительно) и расчетливо задевает любимую струнку: «Сделай так, как какие-то рыцари: шаг назад и сразу — два вперед!» Вздор полный, но как моментально, как благородно расплывается Коломийцев: рыцари? ну да, я же рыцарь! ах, какой я рыцарь!.. И еще раз он невероятно обрадуется — по ошибке — когда сын Петр, отца стыдящийся, попросит разрешения поговорить искреннее, как человек с человеком. Коломийцев глядит на него хмуро, настороженно и вдруг весь светлеет: знаю, знаю! Глаза — две лучезарные щелочки, улыбка — восторженно-сальная: «Уже заболел, скверный мальчишка, а? Ах, развратная дрянь, уже?»

По Горькому эту реплику полагается произносить «упрекающим шепотом». Похабное ликование, придуманное Табаковым, точнее и красноречивее. Это даже не цинизм, а какое-то противоестественное удовольствие от мерзости, увеличившей знакомую область жизни. Оно связано с восторгами самоупоения — связь прочувствована глубоко и передана блестяще.

Дикая жажда нравится, хотя бы себе самому, владеет Коломийцевым постоянно, и это по-актерски совершенно понятно Олегу Табакову. Актер знает, что за нею скрывается, и вторым платом замечательно отыгрывает столь же дикую, ничем не заглушаемую тревогу. Понятия добра и зла для Коломийцева давно отошли в область мнимого, кажущегося, но тревога «не показаться» так же остра, как тревога «не быть». Впрочем, и это уже пройдена стадия распада.

Коломийцев в исполнении Табакова — человек, отвыкший отстаивать репутацию и распустившийся почти окончательно. Он легко позволяет себе срываться, но и дело выходит из роли, но люто боится последнего — получить определение. Его тревога — тревога «не называется». Скажут в глаза: подлец, предъявят доказательства и возразить будет нечего — вот что страшно, а случиться это может в любую минуту, и остатки душевного равновесия вместе с душой полетят к черту.

Оно и случается. Ивана выручают лишь абсолютная нечувствительность к фальши, то есть неспособность оценить свою игру, и еще, если так можно сказать, нравственная забывчивость, развитая совершенно фантастически. Он может визгливо (самому ему кажется, грозно) заорать: «Чей хлеб ты идешь есть, горбатая дрянь?», получит отповедь — сам, мол, нахлебник, на несколько секунд опешит и тут же нырнет в родную горестную риторику: «Откуда мог явиться в моей семье этот злой дух вражды?» И это отнюдь не лицемерие, что особенно страшно.

Сардонический юмор и безжалостность, с которой роль написана, для Олега Табакова оказались заманчивы. Он играет азартно, раскованно, иные эпизоды даже слишком раскованно — в жанре мрачной буффонады, несколько чуждом пьесе Горького. Видимо, к избыточному обострению комизма актера подталкивает выбранная техника работы.

Манера его игры, соединяющая нарочитое шутовство с барственностью, строящаяся на резкой и эффектной подаче мелких черт и деталей (каждая подробность как бы обводится отдельно рамочкой), узнается в каждой интонации, в каждой гримасе Коломийцева. Табаков рискнул перенести в роль почти весь арсенал своих фирменных сценических трюков. Тем не менее, игру он строит на совершенно новых основаниях.

Олег Табаков в роли Коломийцева с великолепной жестокостью разрушил личное сценическое обаяние. Он неброско, но эффективно утрирует свои излюбленные жесты и улыбки, свою мимическую игру, свою вальяжность, свою сентиментальность. Все, от задумчивого поджимания губ и проницательных взглядов навскидку до знаменитой резонерской интонации с характерной привычкой смаковать лучшее слово во фразе («А ты, дядя Федор, непра-авильно бутерброд ешь») — чуть-чуть преувеличенно, чуть-чуть искажено, и этого чуть-чуть хватает, чтобы обаятельное стало на редкость отвратительным. Актер даже и не пытается примирить себя с героем — играя злого, искать, где он добрый. Он не ищет никаких оправданий: что проклято, то проклято. Но и отстраниться, обозначить дистанцию между собой и персонажем, не хочет. Он предъявляет публике Коломийцева как своего дурного двойника, своего мистера Хайда (вряд ли ссылка кому-нибудь понадобится, но для очистки совести напомню: мистер Хайд, персонаж повести Стивенсона, — воплощение зла, искусственно выделенное из своего «я» добрым и талантливым доктором Джекилом).

Такую задачу, если не ошибаюсь, ставил перед собой Иннокентий Смоктуновский в последнем блеске угасающей гениальности, играя Иудушку Головлева. Табаков выбрал ее после довольно долгого периода невыразительных работ — как задачу возрождающую. Выбор по-настоящему значителен и отважен. Обозначился способ нетрадиционного использования общеизвестных и прекрасных навыков. Один из способов.

Роль, сыгранная Табаковым, подкрепляет надежду на обновление общей театральной жизни. Сегодняшнему театру, должно быть, не столько необходим новый сценический язык, сколько новый модус существования. Коломийцев для Олега Табакова (так же, как Шмага для Михаила Ульянова; с некоторыми оговорками, как Арбенин для Виктора Гвоздицкого; к сожалению, совсем не так, как Опискин для Сергея Юрского) — смена не амплуа, а именно модуса. Эта проблема существует для всех актерских поколений, работающих здесь и сейчас, но для страшено она особенно остра. Десятки замечательных артистов — без преувеличения, именно десятки — требуют нового открытия. Талант можно реанимировать. Олег Табаков мастерски показал, как это делается.

Театральная жизнь
Александр Соколянский, 1995


Погиб поэт, невольник чести, Валентина Львова, Комсомольская правда, [3-10-2001]
Да-да, нет-нет Оли Мухиной, Константин Александров, dell’APT, [1-10-2001]
Могу лететь? - Лети!, Елена Гинцберг, dell’APT, [1-10-2001]
Москва слезам не верит, Юрий Алесин, www.MoscowOut.ru, [1-10-2001]
Роман Козак приглашает в театр Пушкина, Ирина Корнеева, Время МН, [27-09-2001]
А у нас в квартире газ, Марина Давыдова, Время Новостей, [25-09-2001]
Куда летим, командир?, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [21-09-2001]
Мольеру не хватило места, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [14-09-2001]
Жил да был один Мольер по прозванью Табаков…, Валентина Львова, Комсомольская правда, [11-09-2001]
Лучше — только любовь, Ирина Корнеева, Время МН, [11-09-2001]
Мольер по завещанию, Роман Должанский, Коммерсант, [11-09-2001]
Это что-то декадентское, Марина Давыдова, Время новостей, [3-09-2001]
Роман Козак: « Меня останавливало ефремовское отчаяние», Алексей Филиппов, Известия, [15-08-2001]
Подарок к съезду, Анатолий Смелянский, Известия, [14-08-2001]
Театр или праздник, Роберт Стуруа, Газета Выборча (Газета Морска), [10-08-2001]
ВЗБИТЫЕ СЛИВКИ И СЫРОЙ МЯКИШ, Дзенник Балтыцки (Рейсы), [10-08-2001]
ТЕАТР, или ПРАЗДНИК, Газета Выборча (Газета Морска), [10-08-2001]
Шейлок среди папок “Korona”, Ян Боньча-Шабловский, Жечпосполита, [9-08-2001]
Сердце Шейлока, Беата Чеховска-Деркач, Глос Выбжежа, [9-08-2001]
Новорусский купец, Кшиштов Гурский, Газета Выборча (Газета Морска), [9-08-2001]
Шейлок, или исторические медитации, Наталья Лигажевска, Шекспировская газета, [9-08-2001]
V Шекспировский фестиваль. Купец из Москвы, Газета Выборча, [9-08-2001]
ШЕЙЛОК СРЕДИ ПАПОК “KORONA”, Жечпосполита, [9-08-2001]
СЕРДЦЕ ШЕЙЛОКА, Глос Выбжежа, [9-08-2001]
НОВОРУССКИЙ КУПЕЦ, Газета Выборча (Газета Морска), [9-08-2001]
ШЕЙЛОК, или ИСТОРИЧЕСКИЕ МЕДИТАЦИИ, Шекспировская газета, печатный орган V Шекспировского фестиваля, № 3, [9-08-2001]
Искусство разговора, [7-08-2001]
Рекомендую Венецианского купца, [7-08-2001]
Отчего вы всегда ходите в черном?, Анатолий Смелянский, Московские новости, [21-05-2001]
Владимир Скворцов: Сложнее всего не быть Гамлетом, Наталья Янковская, Новая газета, [19-03-2001]
Американская драма с прибалтийским акцентом, Ирина Корнеева, Время МН, [15-03-2001]
На всякого мудреца? или «Табакерка» в Жуковском, Ирина Маслова, Жуковские Вести, [7-02-2001]
Alexander Bakshi and His Mythological Theatre of Sound, Джон Фридман, TheatreForum, [2001]
Человек в меняющемся мире. Заметки на темы театра XX века., Борис Зингерман, Из книги: Западное искусство. XX век. СПб, 2001., [2001]
Слон в посудной лавке — это грустно или смешно?, Ольга Лаврова, Ваш досуг, № 49, [2001]
АНТИСКАЗКА, Шекспировская газета, [2001]
ЕВРЕЙ И ХРИСТИАНИН, Шекспировская газета, [2001]
Месть Шейлока, Шекспировская газета, [2001]
«Слон в посудной лавке — это грустно или смешно?», Ваш досуг, № 49, [2001]
On-Line конференция на Известия. ру, [2001]
Пока я живу, я надеюсь на большее, Доктор Чехов, № 5—6,, [2001]
Забуду ли то время золотое, Театральная жизнь № 1, [2001]
Триллер эпохи Просвещения, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [27-12-2000]
Люди и манекены, Елена Ямпольская, Новые Известия, [26-12-2000]
Триллер имени Гофмана, Алексей Филиппов, Известия, [25-12-2000]
Выживать стыдно. Надо жить, Наталия Каминская, Культура, [14-12-2000]
«ПОСЛЕДНИЕ» — ОПИСАНИЕ АГОНИИ ЕЛЬЦИНСКОЙ РОССИИ, Андрес Лаасик, Ээсти пяевалехт, [26-10-2000]
Львы зимой, Наталия Каминская, Культура, [21-09-2000]
Не теряя осанки, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [15-09-2000]
Один день из жизни «Табакерки», Елена Ямпольская, Новые Известия, [14-09-2000]
Мелисса и Эндрю, Алексей Филиппов, Известия, [14-09-2000]
«ГАЛАНТНЫЙ КАРНАВАЛ» ШЕСТИДЕСЯТЫХ, Алексей Бартошевич, Независимая газета, [24-08-2000]
Шерше ля Мефистофель-фам, Марина Давыдова, Время новостей, [7-08-2000]
Это штука посильнее…, Ирина Родионова, Сегодня, [7-08-2000]
О Шейлоке и Дон Кихоте, Инна Соловьева (Базилевская), Экран и сцена № 30—31, [08-2000]
Почему мы ненавидим друг друга?, Роберт Стуруа, Время МН, [21-05-2000]
Роберт Стуруа: Почему мы ненавидим друг друга?, Марина Багдасарян, Время МН, [21-05-2000]
Шейлок в виртуальном мире, Наталия Балашова, Московская правда, [19-05-2000]
Шейлок в виртуальном мире, Наталия Балашова, Московская правда, [19-05-2000]
Новая чертовщина на Патриарших, Елена Ямпольская, Новые известия, [18-05-2000]
И Шейлок чувствовать умеет, Нина Агишева, Московские новости, [2-05-2000]
Он чувствовал себя с ними слабым и растерянным, или Семь женщин в красном, Алла Шевелева, Diplomat, [05-2000]
Бессонница на скотном дворе, Глеб Ситковский, «Вечерний клуб», [29-04-2000]
…Нет правды на земле. Но правды нет и выше, Наталия Каминская, «Культура», [27-04-2000]
Они — венецианцы, Мария Седых, Общая газета, [27-04-2000]
Меловая звезда Давида, Григорий Заславский, Независимая газета, [27-04-2000]
Они — венецианцы, Общая газета, [27-04-2000]
Дамир Исмагилов: Еще десяток спектаклей — и я пойму, что такое Большой театр, Большой театр, [27-04-2000]
У кого чего болит, тот о том не говорит, Время MН, [26-04-2000]
Пьеса о невозвращенном кредите, Роман Должанский, Коммерсант, [25-04-2000]
Толкование сновидений, Олег Зинцов, Ведомости, [25-04-2000]
Это не сон, Сегодня, [25-04-2000]
Меловая звезда Давида, Григорий Заславский, Независимая газета, [24-04-2000]
Пьеса о невозвращенном кредите, Роман Должанский, Коммерсантъ, [24-04-2000]
Компактное проживание от Луки, Наталия Каминская, Культура, [13-04-2000]
Век по лавкам да по нарам, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [8-04-2000]
Библейская легенда о прекрасной Юдифи и ассирийском полководце Олоферне уже которое столетие потрясает воображение людей?, Ваш досуг, [6-04-2000]
Болеро на дне, Роман Должанский, Коммерсант, [5-04-2000]
Пельмени важнее идей, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [5-04-2000]
Повесть о гордых человеках, Елена Ямпольская, Новые Известия, [5-04-2000]
Без надежды, с любовью, Алексей Филиппов, Известия, [5-04-2000]
Мужской хор «На дне», Марина Райкина, Московский комсомолец, [4-04-2000]
Узнай самого себя, Марина Давыдова, Время новостей, [4-04-2000]
РУССКИЕ МАЛЬЧИКИ, Татьяна Тихоновец, Пермские новости, [3-03-2000]
Что за комиссия, создатель?, Евгения Тропп, Петербургский театральный журнал № 20, [03-2000]
Игра в театр, Алена Злобина, Эксперт, [21-02-2000]
Тот самый чай, Ольга Егошина, Литературная газета, [16-02-2000]
«?И МУЖЕСТВО РАЗРУШАТЬ СТЕРИОТИПЫ», Вера Звездова, Нижегородские новости, [11-02-2000]
Женщины на грани красного цвета, Светлана Хохрякова, Культура, [3-02-2000]
Российская риторика, Марина Гаевская, Современная драматургия, № 2, [02-2000]
Чужие, Елена Губайдуллина, Театральный курьер, [02-2000]
Не все Островскому бытописание, Майа Одина, Сегодня, [28-01-2000]
Горький в цветах, Ирина Глущенко, Независимая газета, [27-01-2000]
Qui pro quo, Екатерина Васенина, Новая газета, [20-01-2000]
Не будьте как дети, Марина Давыдова, Время новостей, [18-01-2000]
Немного Горького в любовной мелодраме, Нина Агишева, Московские новости, [18-01-2000]
Зачем Париж, если рядом нет Мужчины?, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [18-01-2000]
Красавицы и чудовища, Елена Ковальская, Афиша, [17-01-2000]
Эти разные, разные «Варвары», Екатерина Сухотина, Народная газета, [14-01-2000]
Кто первым сказал «мяу», Алиса Никольская, Культура, [13-01-2000]
Варвары и варварши, Мария Седых, Общая газета, [13-01-2000]
Горький в стиле Чехова, Майа Одина, Сегодня, [11-01-2000]
«Варвары» в бывшем кинотеатре «Киев», Олег Зинцов, Ведомости, [10-01-2000]
В тюрьме и без героя, Глеб Ситковский, Вечерний клуб, [6-01-2000]
Падение авиаторов, Павел Руднев, [01-2000]
Пять пудов любви, Марина Мурзина, Аргументы и факты, № 1-2, [01-2000]
Доктор Фауст, Л. Римский, Радость, [2000]
Все начиналось здесь…, Александр Калягин, Театральная жизнь, № 6, [2000]
Не все скоту масленица, Елена Ямпольская, Новые Известия, [30-12-1999]
Старые «Варвары» и новое варварство, Алексей Филиппов, Известия, [29-12-1999]
Новый романтик Санчо Панса, Илья Огнев, Общая газета, [28-10-1999]
Новый романтик Санчо Панса, Общая газета, [28-10-1999]
Дон Идиот, Арсений Суховеров, Неделя, [14-10-1999]
Последнее искушение Дон Кихота, Павел Руднев, Независимая газета, [14-10-1999]
Дон Идиот, Неделя, [14-10-1999]
Последнее искушение Дон Кихота, Павел Руднев, Независимая газета, [14-10-1999]
Александр Калягин дорос до Дон Кихота, Роман Должанский, Коммерсант, [8-10-1999]
Путешествие из реальности в миф, Марина Давыдова, Время MН, [8-10-1999]
Александр Калягин дорос до Дон Кихота, Роман Должанский, Коммерсантъ, [8-10-1999]
Путешествие из реальности в миф, Марина Давыдова, Время MН, [8-10-1999]
История о Юдифи и Олоферне, Борис Поюровский, Вечерняя Москва, [2-03-1999]
Жертвоприношение драматурга, Наталья Громова, Литературная газета, [17-02-1999]
Князь Мышкин и его женщины, Алексей Филиппов, Известия, [3-02-1999]
Зачем Пушкину красный фрак?, С. Новикова, Театральный курьер, [02-1999]
Гильотина для Гермеса., Жанна Филатова, Театральный дневник, [01-1999]
Наша акция протеста, Театральная жизнь, № 2, [1999]
Диагноз: Дон Кихот, Аргументы и факты, № 42, [1999]
Беда от нежного сердца, Ольга Смирнова, Культура, [31-12-1998]
Признания авантюриста, Ирина Смирнова, DIPLOMAT, [12-1998]
Мефистофель красоты, Сергей Веселовский, Знамя, [11-1998]
Злоумышленник в костюме от Кардена, Галина Пырьева, Народная газета, [31-10-1998]
Между ангелом и бесом, Ирина Алпатова, Культура, [8-10-1998]
Оголенность тела отвлекает, Виталий Вульф, Век, [2-10-1998]
Эти манящие огни рампы, Сергей Веселовский, Альянс, [10-1998]
Феликс Круль на Гоголевском бульваре, Иван Федоров, Независимая газета, [26-09-1998]
Артисты отправлены в нокаут, Культура, [17-09-1998]
С красоты начинается ужас?, Николай Головкин, Подмосковные Известия, [09-1998]
И ПОСЛЕДНИЕ НЕ СТАНУТ ПЕРВЫМИ?, М. Кузнецова, Нижегородские новости, [23-06-1998]
Соперники, Татьяна Шах-Азизова, Экран и сцена, [1-06-1998]
Натиск этих милых рук, Лариса Давтян, НОВОЕ ВРЕМЯ, [26-04-1998]
НЕГАТИВЫ СОХРАНЯЮТСЯ?, Григорий Заславский, Независимая газета, [28-02-1998]
Сыграть роль Ленина проще, чем председателя СТД, Алексей Филиппов, Известия, [23-02-1998]
Мудрецы нового времени, Нина Агишева, Московские новости, [29-01-1998]
Премьеры у Табакова, Роман Должанский, Коммерсант, [28-01-1998]
ДВЕ ПРЕМЬЕРКИ В «ТАБАКЕРКЕ», Александр Соколянский, Неделя, [25-01-1998]
Но умный человек не может быть не плутом, Ирина Алпатова, Культура, [22-01-1998]
Торговля умом на бойком месте, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [13-01-1998]
Табаков против Лицемерия, Елена Ямпольская, Новые Известия, [6-01-1998]
Олег Табаков играет «Турецкий марш», Валентина Львова, Комсомольская правда, [5-01-1998]
Признания авантюриста, Елена Курбанова, Московская Правда, [1998]
НЕПОСЛУШНЫЙ МАЛЬЧИК-ПАЙ, Ольга Егошина, Независимая газета, [1998]
Важно не потерять ритма, Молодость Сибири, апрель, [1998]
Профессия для ленивых, Экран и сцена, № 12 —, [1998]
МОЛОДЫМ ОСТАЛОСЬ ТОЛЬКО «ПЕПСИ»?, Марина Райкина, Московский комсомолец, [30-12-1997]
Теорема Табакова, Виктория Никифорова, Русский телеграф, [27-12-1997]
Это не ремесло, Наталья Крымова, Дом Актера, [12-1997]
Играем Шекспира, Валентина Горшкова, Московская правда, [18-11-1997]
Играем Шекспира, Московская правда, [18-11-1997]
Между бардом и вождем, Марина Давыдова, Московские новости, [19-10-1997]
Александр Калягин сыграл Уильяма Шекспира, Роман Должанский, Коммерсант, [3-10-1997]
Шоу про Шекспира, Виктория Никифорова, Русский телеграф, [27-09-1997]
Жесткий Калягин, Нина Агишева, Московские новости, [27-09-1997]
Я смог пробить стену денег, обмана и взяток, Роман Должанский, Коммерсантъ, [24-09-1997]
Про Шекспира, которого могло и не быть, Александр Иняхин, Век № 40, [09-1997]
Марина Зудина еще и сама по себе, Нара Ширалиева, Вечерний клуб, [19-06-1997]
Я вошел в плотные слои атмосферы, Наталия Каминская, Культура, [29-05-1997]
Неоконченная пьеса для Александра Калягина, Российская газета, [24-05-1997]
НОВЫЕ ЖИЛЬЦЫ СТАРОГО КВАРТАЛА, Арина Бородина, Труд, [29-03-1997]
Назад к Островскому, Елена Владимирова, Первое сентября, [1997]
О сублимации и? любви, Александр Смольяков, [1997]
Привет от Сирано, Ирина Алпатова, Культура, [1997]
СЕНАТОР, МИЛЫЙ МОЙ СЕНАТОР, Марина Райкина, Московский комсомолец, [1997]
СЕРГЕЙ БЕЗРУКОВ: «Я ВКУСИЛ СВОБОДУ ТВОРЧЕСТВА», Смена, [1997]
БЕЗРУКОВ ПОЛУЧИЛ ПО ЗАСЛУГАМ, Век, [1997]
До катарсиса дело не дошло, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [1997]
И вновь к себе манит «Остров сокровищ», Ирина Подгорная, Тверская, 13, [21-11-1996]
Соратники, Юрий Еремин, Вечерняя Москва, [2-11-1996]
Триста акул в глотку, А. Борисова, Вечерняя Москва, [19-09-1996]
Психушка в «Табакерке», Вадим Михалев, Век, [2-02-1996]
ПОЭТ, Надежда Малышева, «Театральная жизнь», № 8, [1996]
«СЕРГЕЙ», Век, [1996]
Самые новые романтики, Ольга Шакина, Новое время № 47, [1996]
Талант, Елена Ямпольская, Известия, [7-12-1995]
Мой Петр родился в третий раз, Мария Хализева, Культура, [2-12-1995]
Российский «Псих» потряс даже автора, Наталия Колесова, Вечерний клуб, [28-11-1995]
Психотерапия от Житинкина, Елена Курбанова, Московская Правда, [22-11-1995]
Из интервью «Неоднозначный Калягин», Мир новостей, [6-11-1995]
В нашем доме ваша тетя. Она нам поможет? А мы - ей?, Российская газета, [22-09-1995]
Политикам не присуще владение словом, Сегодня, [2-08-1995]
Последние: Великая драма Горького, Марина Благонравова, The Moscow Tribune, [24-04-1995]
«Нужно о детях говорить в это страшное время?», Ирина Шведова, Московская Правда, [31-03-1995]
Обижают!, Александр Соколянский, Театральная жизнь, [1995]
ПОСЛЕДНИЕ НЕ СТАНУТ ПЕРВЫМИ, Марина Давыдова, Театральная жизнь, [1995]
Буревестник революции залетел в табакерку, Алексей Белый, Комсомольская правда, [1995]
«Последние»: очень своевременная пьеса, Александр Соколянский, Неделя, [1995]
Сочетание несочетаемого, Юрий Фридштейн, Экран и сцена, [15-09-1994]
Не только цирк., Григорий Заславский, Независимая газета, [4-08-1994]
Руководство для желающих жениться, Александр Шевляков, Вечерний клуб, [16-07-1994]
Et cetera, но снова все же Чехов, Наталия Балашова, Московская правда, [24-06-1994]
Отрицательные эмоции должны иметь свой выход, Петр Фоменко, Театральная жизнь, № 2, [02-1994]



© 2002—2019 Школа-студия МХАТpublic@mxat-school.ru