Logo
Title
Title



Главная :: Пресса :: Почему Табаков летает как птица
СУМЕРКИ, или МЕРЗЛАЯ ЗЕМЛЯ

Мы стоим растерянные перед жизнью, мы знаем, что нельзя как прежде, но как нужно — не ведаем. Не хочется «трубить» конец света, не станем подводить итоги. И все же многие ощущают растерянность, зыбкость существования. В пространстве социокультурной дезориентации сложно увидеть перспективу. Конечно, мы еще поживем, и новый век принесет новые трагедии и победы, поставит новые вопросы, сформулирует новые идеи. Ясно, что необходимо честно и трезво осмыслить прошлое и настоящее. Мы только сейчас понимаем, как много потеряли, как много проиграли, а ведь еще недавно казалось, только дай волю, и мы обязательно вырвемся из этой ненормальной жизни. Нам так хотелось верить в возможность свободы, выхода, воскрешения. В состоянии социальной эйфории мы надеялись, «Что только-только распогодь —/Смерть можно будет побороть/?». Но оказалось не так или, по крайней мере, не совсем так. Ибо свобода и просвещение, «зарабатываются собственным трудом, а не получаются даром, как милостыня» (В. О. Ключевский).

Взросление новой, постсоветской культуры связано с появлением целого театрального поколения — режиссеров, актеров, сценографов, драматургов. Они стремительно завоевывают право на свое пространство в искусстве — нет, не локтями и кулаками, а активной работой. Они вкалывают на совесть, смело идут на эксперимент и ничего не боятся.

В современном театре режиссер Кирилл Серебренников уже занял свое место, но его продолжают похлопывать по плечу, снисходительно одобрять, высокомерно «поучать». Так и вижу замечательную картинку: режиссер Х «придирчиво следит за созреванием» критика У, правит его статью, поощряя, укоряя, объясняя как динамично строить мысль, усилить ритм, сократить объем, ибо ее никто не дочитает до конца и т.п. Не правда ли смешно? Непривычно. Тогда почему критика постоянно ощущает себя на поле боя, в стане врагов? Отчего мы так часто даем себе право говорить с художником свысока? Откуда такая уверенность, что критике лучше знать «что есть истина»" Раньше это замечательно знала власть и ее обслуга. Выполняя «высшую культурную миссию», мы так любим говорить о духовности русской культуры и о ее гибели; интеллигенция разных возрастов оплакивает великое русское искусство, а «передовой» ее отряд — агрессивно зовет к топору. Сегодня все чаще думаешь, как же это смешно: страдать и мучиться о судьбе нашей многострадальной культуры, (которая осталась жива после кровавого террора, чудовищной лжи, а сейчас почему-то скончается) и самонадеянно не замечать, не слышать другого голоса, не вступать в диалог. И одновременно, как в прежние времена, устанавливать в нашей театральной жизни «заповедные зоны», «памятники культуры», которые критика обязана охранять и лелеять.

Новая работа К. Серебренникова — «Господа Головлевы» на Малой сцене МХТ — в очередной раз доказала, что он глубокий, серьезный режиссер, блестяще владеющий профессией. Только глухой не слышит в его спектаклях правды, искренней боли или тонкой иронии; только слепой не видит, как режиссер в соавторстве с художником Николаем Симоновым (одним из первых сегодня сценографов) виртуозно владеют сценическим пространством, как точно чувствуют они природу цвета, звука, фактуру мизансцены.

Серебренников — не модный и не скандальный режиссер, он давно вырос из этого. И как настоящий художник он размышляет о судьбе своей страны, пытается разобраться в проклятых вопросах российской истории. Серебренников, как это и полагается в настоящем творчестве, по-своему видит и слышит жизнь, «цвет и запах эпохи». Он стремится проникнуть в глубь явлений и создает свой художественный мир ответственно и бескомпромиссно. Для кого-то он эстетически чужой режиссер, кто-то не принимает его концепцию действительности, все это нормально, естественно. О том, что его театр не для всех, об этом и говорить не стоит. (А какой для всех?) Важно другое: он идет своей дорогой, понимая, что искусство — есть путь «самоопределения личности к добру или злу». Он знает, что это долгий-долгий путь — порой непознаваемый, необъяснимый, путь неизжитых противоречий и испытаний. Он честно ищет свою дорогу в искусстве, в собственном методе очищает «зерно от шелухи»; наверно, лучше многих понимает свои просчеты, строже других спрашивает с себя, борется с собственными штампами. Так как сознает, что без правды и искренности пройти путь в искусстве невозможно. Деятельное самопознание, ответственное отношение к работе, самоанализ — для многих современных людей давно забытые слова, — но они свидетельствует о зрелости, о глубокой духовной культуре и достоинстве художника.

? Как примирить в нашем сознании ощущение гармонии, полноты жизни, ее красоту и «расколотый череп младенца»?

Очень темно, мрачно. Аскетичное черно-серое, грязно-белое пространство, бедность. Здесь экономят на всем — денег много, а живут впроголодь, едят горох, пустой черный хлеб, собирают крошки, сахар прокручивают на мясорубке. Если пьют чай — не по-купечески вдоволь. Здесь секут, как и полагается, девок, наказывают детей, читают молитву, подслушивают, лицемерят и ждут Антихриста. Какая-то жуткая коммуналка, с «голыми» лампочками, каморками-гробами. Или это общественный сортир с чередой кабинок (или душевых — душегубок?), нужник, где будут умирать герои романа? Человек в этом мире ничто, выброшен как мешок грязного белья, его можно топтать, калечить; от него остается в лучшем случае узелок с вещами. Повсюду узлы белья; мешки на крюках — как на виселице. Это и узлы-могилы, и комья мерзлой земли, и поле, покрытое снежным саваном. К финалу это мертвое пространство, «братское кладбище» становится тотальным, разрастается и поглощает последнего Головлева.

Узлы заполняют дом, в них увязает больной брат Павел, пытается вырваться, корчится, задыхается и, не выдержав этой никчемной жизни, затихает. Алексей Кравченко очень сильно — на грани истерики — ведет тему заблудившегося человека, пропавшего, пропившего свою волю. Униженный, потерявший человеческое лицо, уставший, не знающий спасения, Павел уходит из жизни в оцепенении — взглядом, словом, помыслом «удавленный» Иудушкой. Опустелость.

В этом доме нельзя жить. Голый стол напоминает и гроб, и одр; сама комната походит на морг или камеру пыток. Здесь мясорубкой прикручивают руки к столу, а покойника зашивают белыми нитками, как мешок. (У Мандельштама: «В Петербурге жить — словно спать в гробу».) Отсюда некуда уйти, как в мышеловке: попал-пропал. Умрет отец, вечно пьяный, похожий на большую странную птицу: ходит босиком, крадучись, скособочившись, постоянно оглядывается, трусит, ждет нападения. Он сочиняет гимны, воет их, аккомпанируя себе на фисгармонии, пророчит конец света (мотив горьковского «Егора Булычова»), скандирует стихи друга — Баркова и подворовывает еду. Сергей Сосновский играет емко, объемно, играет очень русский тип: здесь и Карамазов-старший, и Смердяков, и Передонов. Порок и - при внешней силе — тотальное бессилие. Его закроют белой простыней, и он уйдет. Уйдет и Степан Головлев Эдуарда Чекмазова, встанет у одиноко торчащего, покосившегося столба, посмотрит в небо, удивится летящим облакам, затянется папироской, выпустит вверх облака дыма и умрет. Его оденут в черное и «заживо» зашьют. Актер играет финал пронзительно, лирически и очень строго — без сентименов. Но прежде — он грязно, грубо, по-животному захочет изнасиловать девочку, с тоненьким голосом, слабоумную-юродивую. Очень страшно. (Вспоминается гениальная работа А. Васильева"Первый вариант «Вассы Железновой», вспоминается и горьковский роман «Жизнь Клима Самгина», и конечно, «Бесы».) Режиссер «выламывает руки», «нервы выматывает». Это наш, современный театр жестокости. Мутную тишину дома Головлевых не раз разорвет страшный вопль. Собственно весь этот спектакль — и есть раздирающий душу вопль о нашей вечно неустроенной, нескладной жизни. Ведь это же о нас, обо всех: о правых и виноватых, жалких и жестоких, мучениках и мучителях. Ожесточенность, с которой каждый хочет доказать свое право на обиду; усталость, с которой проживается каждый день, непримиримость в мелочах, несовместимость общежития — до хрипоты, до обморока, предынсультного состояния, когда кровь ударяет в голову, перестаешь от бессилия видеть и слышать. Страшно до дрожи. Сколько горя. И почему мы всегда больны — до скандала, истерики, до смертельных оскорблений — до надрыва, как говорил Достоевский? И ничего не меняется. Убогие, одинокие, маленькие люди? Блистательная актриса Алла Борисовна Покровская помнит это еще со времени работы в выдающемся спектакле Г. Волчек «На дне». Вот ее Арина Петровна завопит, сжав кулачки: «Тарантас мой, мой тарантас!», и в бессилии упадет на узлы гиблой земли. Она горько-горько плачет, бормочет молитву, но Бога в «Головлевых» нет. Сердце похолодеет, мурашки побегут. Актриса знает как вести роль «от жизни к смерти». Ее героиня не «ведьма» и не «тиранка», Порфирий подминает ее сразу — сила у него. И во втором акте «маменька» Покровской превращается уже в слабоумную старуху, на лице, в пластике — следы распада. Но перед смертью соберет последние силы, всем телом навалившись на костыль, и прохрипит трагически-мощно «прро-кли-ннна-ю!», не выдержав власти сына-убийцы исчезнет в темноте. Бедная Евпраксеюшка Юлии Чебаковой в послеродовой горячке то скулит, то, обезумевши, вопит, сидя на полу с буханкой хлеба у груди вместо ребенка. А этот Ирод-Иудушка, припав, поедает «тело» младенца, только что бросив новорожденного в «какую-то безыменную яму». (Здесь и Л. Толстой, и Достоевский, и Писемский с «Горькой судьбиной».) Вот разорвет сумерки вырождающегося, опустелого дома крик-вопль полуживой Анниньки: «Дя-дя, дя-дя!!!», и тут же тихо, без сил, почти равнодушно: «Как у вас страшно». Евгения Добровольская играет жестко и сдержанно, она проживает судьбу затравленного, одинокого человека до конца — судьбу безысходности. Ее Аннинька, сдавшись, стремительно летит в пропасть: полупьяная, измученная, простоволосая, будет распластана на столе, как обнаженная, и тело ее будет корчиться в конвульсиях инцеста. Боже мой, какая тоска?

Следует долго, подробно описывать-фиксировать каждую актерскую работу, но не хватает «места», и потому хочется хотя бы извиниться перед теми, о ком не удастся сказать.

Серебренников внимательно, вдумчиво читает текст, он вслушивается в ритм, тон слова, «вытягивает» из романа главное. «Головлево — это сама смерть, вечно подстерегающая новую жертву». Здесь «нельзя даже вообразить себе, что возможно какое-нибудь будущее, что существует дверь, через которую можно куда-нибудь выйти, что может хоть что-нибудь случиться», — пишет Салтыков-Щедрин.

Ноет, жужжит муха; воет, гудит метель. Как всегда, у Серебренникова тщательно разработана звуковая партитура действия, спектакль наполнен музыкой: она живет, как самостоятельный герой, материализует эту сосущую боль, спрятавшуюся где-то там, в солнечном сплетении. Блестящая работа (как и в «Голой пионерке») композитора Александра Маноцкова. В «Головлевых», как и прежде, Серебренников обживает все сценическое пространство, заполняет его голосами, светом, краской, углубляя, затягивая персонажей в дыру небытия. На вымазанной известкой стене с зеркалом расползается черная трещина. Ее нельзя не заметить. Разламывается дом, разрушается — умирает семья, и ничто уже не сможет остановить этот распад. Вырождение. Загаженная жизнь, гнилая жизнь. На всем следы порчи. Во втором акте, собственно, и дома уже нет. Стенки каморок исчезают, чернота поглощает белый свет, вот уж истинно «власть тьмы». Гуляет ветер, воет метель. Холодная цементная «стена плача». Лампадки — простые лампочки. Зеркало оборачивается черной дырой. Кажется, что материя развоплощается, превращается в ничто, исчезает «телесность», и рождается экзистенциальное время и пространство: мир душевного подполья?. Падают цифры в кадре проектора, валит снег, ревет фисгармония: «мертвецы не слышат, мертвецы не слышат!» У Серебренникова, как в романе, «куда ни пойдешь, в какую сторону ни повернешься, везде шевелятся серые призраки». Убиенные повсюду: поют, играют в карты, чай подают из люка-ада, садятся с еще живыми за стол на поминках тихони Пашки, нянчат младенца. «Как же вам жить не страшно?» — спросит Аннинька дядю — первого героя этого капкана, вонючей ямы.

Евгений Миронов играет главного персонажа головлевского плена. Он муха, вша, бесцветная мышь, как хотите. Тщедушный, блеклый, на лице, как на сером листе, можно изобразить что угодно: силу, напор, испуг, похоть, гнев, восторг и т. д. То сгорбится, то пройдет по дому чечеткой. То на минутку развезет его от одиночества: к финалу он чуть ли ни Плюшкин, которому нужно вытирать рот и руки после еды, — начало физического распада. То со страстью праведного гнева пошлет на смерть «блудного сына», проигравшегося Петьку (остро, драматично сыгранного Юрием Чурсиным). По-старушечьи, как приживалка, разложит на вздыбленном столе вещи, оставшиеся после смерти матери, повяжет черный платок на голову и прослезится. Но все это ерунда, Порфирий Владимирович не лицом играет, он меняет свои роли «там внутри». Может и трудно почувствовать, что «губы у него побелели», но зато ясно, что трусость Иудушки у Миронова граничит с ненавистью, он же всю Россию готов призвать к ответу; азарта нет, но целеустремленность очевидная. Он не разговаривает, а тиранит, демагогически вынимает душу из тела, каждый раз «петлю накидывает». Но вся штука в том, что актер играет «банальность», маленького человека-обывателя, стремящегося к власти над каждым. Деспотия посредственности, гордыня, амбиции «никчемного червя». Он скупой рыцарь, ричард 3, сатана, самозванец, змей-искуситель — все с маленькой буквы. Оттого и страшно, что неприметен, говорит монотонно, точно муха жужжит. Его насилие повседневно, здесь никому не выжить, а смерть приходит словно освобождение — мгновенно, как укол иглы-перышка, как брошенная горсть гороха. В финале спектакля у этого изолгавшегося, опустошенного, почти бесплотного человека, душа и совесть которого так истончились, сжались, — у Иудушки-Миронова и сил нет — ни осознать, ни раскаяться. Выпотрошенная душа. Самоубийца. И опять, как в детстве, он увидит на стене, на полу кадры кинопроектора и уйдет по деревянному настилу на погост, умрет по дороге, на мерзлой земле. « Но не один мускул при этом не дрогнул на его лице».

Это неправильное устройство мира пугает своей обыденностью, узнаваемостью. Режиссер намеренно бежит от трагедии на большой сцене; он выбирает камерное пространство, травестируя порок, снижая пафос. Серебренников не нагнетает, не рисует страшилки. Здесь, как и в прежних своих спектаклях, режиссер исследует сумерки сознания, души, совести (прошлого, настоящего, отдельной личности или государственной системы). Оттого так предельно ясно, что этот спектакль органично вписывается в художественный мир режиссера, стремящегося познать мифологемы нашей российской жизни.

В новом спектакле МХТ мы с небывалой остротой вдруг ощутили, что «душа наша умирает раньше тела». Тут уж не божеское, а человеческое с лица стирается. И может быть, это не «они», а «мы»?

Такая мгла. Ноет, ноет, рвет сердце тоска-метель.

Экран и сцена
Наталья Пивоварова, 10-2005


Почему Табаков летает как птица, Марина Райкина, Московский комсомолец, [14-10-2005]
ДЕНИС СУХАНОВ: КОМЕДИЯ — ДЕЛО ПОТНОЕ, Марина Зельцер, Вечерняя Москва, [13-10-2005]
Тирания суффиксов, Елена Ямпольская, Время новостей, [12-10-2005]
Всех извел кусачим оводом, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [12-10-2005]
Тирания суффиксов, Елена Ямпольская, Время новостей, [12-10-2005]
Чемодан с деньгами в Марьиной роще, Павел Подкладов, News info, [10-10-2005]
В кассу!, Итоги, [10-10-2005]
Земля пухом, Глеб Ситковский, Газета, [10-10-2005]
Пришел упырь, Артур Соломонов, Известия, [10-10-2005]
Свое именьице, Олег Зинцов, Ведомости, [10-10-2005]
Совершенство тени, Алена Карась, Российская газета, [10-10-2005]
ПРИШЕЛ УПЫРЬ, Артур Соломонов, Известия, [10-10-2005]
КОСМОС КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ, Григорий Заславский, Независимая газета, [10-10-2005]
Смертельный номер, Ольга Егошина, Новые Известия, [10-10-2005]
Совершенство тени, Алена Карась, Российская газета, [10-10-2005]
Свое именьице, Олег Зинцов, ВЕДОМОСТИ, [10-10-2005]
Идиотушка, Роман Должанский, Коммерсантъ, [8-10-2005]
Идиотушка, Роман Должанский, Коммерсант, [8-10-2005]
Джентльмены и извращенцы, Алексей Филиппов, Московские новости, [7-10-2005]
«Сергей Есенин», Юрий Крохин, Российская газета, [7-10-2005]
Пани Зося из «Турецкого гамбита», Татьяна Хорошилова, Российская газета, [7-10-2005]
Отелло и его двойник, Ирина Алпатова, Культура, [6-10-2005]
Сцены из Булгакова, Юрий Заранкин, Культура, [6-10-2005]
Сотрите пять различий, Марина Давыдова, Известия, [5-10-2005]
В «САТИРИКОНЕ» СМЕШАТ ЗА ДЕНЬГИ, Артур Соломонов, Известия, [4-10-2005]
«Театр не должен терять плебейского начала», Антон Долин, Газета, [3-10-2005]
Константин Райкин поставил пьесу Рея Куни, Ольга Егошина, Новые известия, [3-10-2005]
Галка Моталко, Елена Ковальская, Журнал «Афиша», [3-10-2005]
Поклонники Сергея Есенина отмечают 110-й день рождения любимого поэта (видеофрагмент), Первый канал, [3-10-2005]
"Театр не должен терять плебейского начала, Антон Долин, Газета, [2-10-2005]
СМЭШки в зале, Марина Райкина, Московский Комсомолец, [1-10-2005]
СУМЕРКИ, или МЕРЗЛАЯ ЗЕМЛЯ, Наталья Пивоварова, Экран и сцена, [10-2005]
В неплохой компании, Анна Гордеева, Время новостей, [30-09-2005]
Сергей Лазарев стал комедийным негром, NEWSmusic.ru, [30-09-2005]
В Константиново прошла презентация художественного фильма «Есенин», Рязанское информационное агентство «7 новостей», [30-09-2005]
МАШКОВ И МИРОНОВ СОШЛИСЬ В СМЕРТЕЛЬНОЙ СХВАТКЕ, Мария Безрук, Труд, [29-09-2005]
Игорь Овчинников в эфире Радио «Культура», Радио «Культура», [27-09-2005]
Галка Моталко, Кристина Матвиенко, Журнал “TimeOut”, [22-09-2005]
Поцелуй бабочки с черепахой, МК-Питер, № 38, [21-09-2005]
Театр не одного актера, Елена Михайлина, Московский комсомолец, [17-09-2005]
Обвенчанная с «Табакеркой», Дмитрий Мельман, Московский комсомолец, [16-09-2005]
Марианна Шульц: Женщина серебряного века, Елена Усачева, Мир ТВ и кино, [12-09-2005]
Вагина прозвучала по-русски, Марина Шимадина, КоммерсантЪ, [10-09-2005]
ПОТЕНЦИЯ ТАБАКОВА НАЦЕЛЕНА В БУДУЩЕЕ, Марина Зельцер, Вечерняя Москва, [9-09-2005]
ТАБАКОВ ЗДЕСЬ, ТАБАКОВ ТАМ. .., Леонид Павлючик, Труд, [9-09-2005]
Олегу Табакову подарили личную «аллею звезд», Анна Орлова, Комсомольская правда, [9-09-2005]
Юрий Еремин: «Табаков играет Табакова», Григорий Заславский, Планета Красота, [8-09-2005]
Звезды липнут к славе, Виталий Шанга, МК-ВОСКРЕСЕНЬЕ, [4-09-2005]
«Ну почему Лелик?», Александр Авдеенко, Экран и сцена, [1-09-2005]
Комедия положений обязывает, Роман Должанский, Коммерсант, [1-09-2005]
«В приемной Табакова телефоны звонят всегда», Театральные Новые Известия, [1-09-2005]
О. П. Т. в розницу, Елена Ямпольская, Театральные Новые Известия, [1-09-2005]
Галка Моталко, Мария Сперанская, «Театральная касса» № 9 (42), [09-2005]
Ромео стал тенором, Ольга Егошина, Новые известия, [30-08-2005]
Одолженный смех, Глеб Ситковский, Новые известия, [30-08-2005]
Московский Художественный Табаков, Наталия Каминская, Культура, [18-08-2005]
В молодости никто, кроме мамы и «Мосфильма», не помог мне, Артур Соломонов, Известия, [17-08-2005]
«Я не рефлексирующий, я - бульдозер», Артур Соломонов, Известия, [17-08-2005]
Миронов скупает в Минске оружие, Олег Улевич, Комсомольская правда, [17-08-2005]
Антон Табаков: Горжусь, что папа у меня всегда сыт!, Ольга Кучкина, Комсомольская правда, [17-08-2005]
Художественный руководитель МХТ Олег Табаков, Михаил Малыхин, Новые Известия, [17-08-2005]
«ДЕЛО НАДО ДЕЛАТЬ, ГОСПОДА», Павел Подкладов, Труд, [17-08-2005]
Роман длиной в 48 лет, Валерий Кичин, Российская газета, [17-08-2005]
ЕСЛИ ПРИЗНАВАТЬСЯ В ЛЮБВИ — ТО ТОЛЬКО ТАБАКОВУ, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [17-08-2005]
КАК ТАБАКОВ ЗА ДУНАЕМ ПРАВИЛ (часть вторая), Марина Райкина, Московский комсомолец, [17-08-2005]
Роман длиной в 48 лет, Валерий Кичин, Российская газета, [17-08-2005]
КАК ТАБАКОВ ЗА ДУНАЕМ ПРАВИЛ (часть первая), Марина Райкина, Московский комсомолец, [16-08-2005]
ТАБАКОВ КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ, Евгений Миронов, Литературная газета, [10-08-2005]
Олег Табаков: Сдам квартиру, чтобы в ерунде не сниматься, Елена Красникова, Комсомольская правда, [4-08-2005]
Ирина Безрукова, Hello!, [2-08-2005]
ВКУС К ЖИЗНИ, Жанна Филатова, Театральная Афиша, [1-08-2005]
Сергей Безруков: «ДУМАЮ, ПОСЛЕ НАС ЗА ЕСЕНИНСКУЮ ТЕМУ ЛЕТ ПЯТНАДЦАТЬ НЕ ВОЗЬМЕТСЯ НИКТО», Нижегородские новости, [22-07-2005]
СЕРГЕЙ БЕЗРУКОВ: «Хлестакова „не хороню“. Может быть, еще успею», Вера Звездова, Культура, [21-07-2005]
Неаристократическая бледность сезона, Культура, [21-07-2005]
Александр Калягин: «Главное, глаза людей на сцене и в зале», Татьяна Семашко, Родная газета, [15-07-2005]
Константину Райкину — 55 лет, дни.зн, [8-07-2005]
ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ ОЛЕГА ТАБАКОВА, Лица, [1-07-2005]
Жулик на честном пиру, Валерий Бегунов, Современная драматургия, [1-07-2005]
Шоу сирен, Дина Годер, Газета.Ru, [25-06-2005]
Я от Бернарда ушел…, Елена Груева, [24-06-2005]
За тишиной, как за стеной, Алиса Никольская, Московские новости, [24-06-2005]
«Петербуржец» Сергей Безруков, Лиана Хусаинова, Телевидение и радио (Санкт-Петербург), [21-06-2005]
Жестокие игры, Итоги, [21-06-2005]
Безопасная война полов, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [20-06-2005]
Ноющий ковчег, Екатерина Васенина, Новая газета, [20-06-2005]
О вагине своими словами, Павел Руднев, Интернет-газета «Взгляд», [17-06-2005]
Сложная конструкция, Григорий Заславский, Независимая газета, [17-06-2005]
Театр Александра Калягина получил новое здание, Артур Соломонов, Известия, [16-06-2005]
Актер, режиссер Александр Калягин: «Калягина забудут, а театр останется», Ольга Егошина, Новые Известия, [16-06-2005]
Двор, где подкашиваются ноги, Роман Должанский, Коммерсантъ, [16-06-2005]
Пока все дома, Олег Зинцов, Ведомости, [16-06-2005]
Михаил Хомяков: «Кино нравится, но с театром я его сравнить не могу!», Ирина Шведова, Московская Правда, [16-06-2005]
Домашние облака, Алиса Никольская, Газета «Культура», [15-06-2005]
Нам ли их осуждать, Марина Давыдова, Известия, [15-06-2005]
Слишком красиво, Александр Соколянский, Время новостей, [15-06-2005]
Пробками закидали, Глеб Ситковский, Газета, [15-06-2005]
Чаепитие на вулкане, Ольга Егошина, Новые известия, [15-06-2005]
Полный текст форума с Сергеем и Ириной Безруковыми (04.06.2005), [4-06-2005]
Портрет молодого человека при карьере, Алиса Никольская, Театральная касса, [06-2005]
Голливуд в «Табакерке», Итоги, [31-05-2005]
Грешите!, Артур Соломонов, Известия, [31-05-2005]
ЧЕМОДАН ДЕНЕГ ИМ НЕ ПОМОГ, Петр Кузьменко, Вечерняя Москва, [27-05-2005]
Возвращаться домой не нужно, Артур Соломонов, Известия, [27-05-2005]
Александр Калягин: Русские театры в зарубежье должны жить, Дина Андреева, Труд, [27-05-2005]
Гебельс, блин!, Настя Chinzzzano, [26-05-2005]
Тот самый Пушкин, Елена Антонова, Завтра, [25-05-2005]
Александр Калягин: Когда я был Лениным, Ирина Корнеева, Российская газета, [25-05-2005]
Поздравление от Давида Смелянского, Коммерсант, [25-05-2005]
Это я, Павел Ващилин, Анастасия Касумова, Time out, [23-05-2005]
Солнце сияло, Анастасия Касумова, Time out, [16-05-2005]
Самый обаятельный и привлекательный, Афиша Одессы, [9-05-2005]
Ольга Красько: «Мой девиз — естественность во всём», Алексей Гришин, Фанограф, [1-05-2005]
«ТЫСЯЧА ЖИЗНЕЙ — ЗА ОДНУ», Look (Эстония), [05-2005]
Константин Райкин: «Контрабас» отцу бы понравился!, Jewish news, [25-04-2005]
Форум с Сергеем и Ириной 23 апреля 2005 года, [23-04-2005]
Алла Покровская: «У меня счастливая способность не помнить обид»., Светлана Полякова, Культура, [21-04-2005]
ТЕНИ ЖЕНОНЕНАВИСТНИЧЕСТВА, Григорий Заславский, Независимая газета, [20-04-2005]
Кукольный дом, Алиса Никольская, Театральная касса, [18-04-2005]
Олег Табаков получил второй срок, Роман Должанский, Коммерсантъ, [15-04-2005]
Я делаю Гамлета, а Гамлет делает меня, Мария Безрук, Труд, [14-04-2005]
Переназначенец из МХТ, Максим Редин, СМИ. ru, [14-04-2005]
Олега Табакова оставили на посту худрука МХТ, Известия, [14-04-2005]
Олег Табаков выдвигает свои условия, Григорий Заславский, радиокомпания «Маяк», [14-04-2005]
ЕВГЕНИЙ МИРОНОВ: Я ДЕЛАЮ ГАМЛЕТА, А ГАМЛЕТ ДЕЛАЕТ МЕНЯ, Мария Безрук, Труд, [14-04-2005]
ВЛАДИМИР СКВОРЦОВ: «Я доверяю самому себе», Алиса Никольская, Газета «Культура», [7-04-2005]
Торжество невысшего суда, Валерий Золотухин, Полит. ру, [7-04-2005]
Владимир Скворцов: «Я доверяю самому себе», Алиса Никольская, Культура, [7-04-2005]
Сухово без Кобылина, Ольга Галахова, Независимая газета, [7-04-2005]
Тени забитых предков, Наталия Каминская, Культура, [7-04-2005]
Ослепленные солнцем, Роман Должанский, Коммерсант, [6-04-2005]
У Калягина уморили Тарелкина, Полина Ерофеева, Собеседник, [6-04-2005]
Е. Миронов в поисках потрясений, Юлия Шигарева, Аргументы и факты, [6-04-2005]
Обращение деятелей культуры к президенту Украины В. А. Ющенко, Александр Калягин, [5-04-2005]
Мцырь в полосочку, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [4-04-2005]
Еt cetera в полосочку, Алена Карась, Российская газета, [4-04-2005]
Смерть в полосочку, Ольга Егошина, Новые Известия, [4-04-2005]
У него люди в полосочку, Марина Давыдова, Известия, [4-04-2005]
Вся Россия — наш ад, Глеб Ситковский, Газета (Gzt.Ru), [4-04-2005]
У вас спина полосатая, Олег Зинцов, Ведомости, [4-04-2005]
Русь полицейская, Александр Соколянский, Время новостей, [4-04-2005]
Полосатый фарс, Роман Должанский, Коммерсант, [2-04-2005]
Краткий курс истории РФ, Марина Давыдова, Известия, [1-04-2005]
Солнечный угар, Олег Зинцов, Ведомости, [1-04-2005]
Сергей Безруков: «Тошно и неприятно на себя смотреть», Kleo.ru, [1-04-2005]
Главное событие сезона — смерть, Алла Верди, Утро.ru, [1-04-2005]
Кто твои сообщники?, Дина Годер, Газета.Ru, [1-04-2005]
Любовь и жулики, Ирина Алпатова, Культура, [31-03-2005]
Три вопроса Сергею Угрюмову, Артем Солнышкин, Досуг&развлечения, [31-03-2005]
«ГОРОД БЕЗ СОЛНЦА»: ЭНДИ УОРХОЛ ПРОТИВ ДАНИИЛА ХАРМСА, Intermedia, [30-03-2005]
В НАРОДНОЙ ДРАМЕ ПОДДЕЛОК НЕ ЗАМЕЧЕНО, Петр Леонидов, Вечерняя Москва, [28-03-2005]
Современный Декамерон, Артем Солнышкин, Досуг&развлечения, [24-03-2005]
Смерть Тарелкина, Екатерина Рябова, Афиша, [22-03-2005]
Смерть Тарелкина, Елена Ковальская, Афиша, [22-03-2005]
Колесованные любовью, Алиса Никольская, Театральная касса, [18-03-2005]
Намыленное место, Ирина Алпатова, Газета «Культура», [17-03-2005]
Официальная страница фильма «Бой с тенью», [15-03-2005]
История мисс Жюли, которая любила…, Елена Ямпольская, «Русский курьер», [15-03-2005]
Убить канарейку, Дина Годер, Газета. RU, [14-03-2005]
Дама с собачку, Олег Зинцов, «Ведомости», [14-03-2005]
Бой с тенью, Афиша, [9-03-2005]
Персона Дмитрий Петрунь, К.М., Time Out Москва, [9-03-2005]
Провинциальный не-анекдот, Григорий Заславский, Театральное дело Григория Заславского, [7-03-2005]
ОЛЕГ ТАБАКОВ: У НАС В ТЕАТРЕ ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ, Людмила Безрукова, Труд, [4-03-2005]
Олег Табаков: У нас в театре просвещенный абсолютизм, Людмила Безрукова, Труд, [4-03-2005]
Десятиление ожидания Сергея Безрукова, 7 дней, [4-03-2005]
Дважды два будет четыре, Наталия Каминская, Культура, [3-03-2005]
Дважды два будет четыре, Наталия Каминская, Культура, [3-03-2005]
Кровать для десятерых, Александр Смольяков, Культура, [3-03-2005]
Душа на просвет, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [2-03-2005]
Душа на просвет, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, [2-03-2005]
Сохраним репертуарный театр, Александр Калягин, Театральные Новые Известия, [2-03-2005]
Олег Табаков. Как театру ужиться с капитализмом, Ольга Шаблинская, Аргументы и факты, [2-03-2005]
Олег Табаков. Как театру ужиться с капитализмом, Ольга Шаблинская, Аргументы и факты, [2-03-2005]
Не на жизнь, а на смерть, Итоги, [1-03-2005]
Враг, который не сдается, Марина Давыдова, Известия, [1-03-2005]
Враг, который не сдается, Марина Давыдова, Известия, [1-03-2005]
Не на жизнь, а на смерть, Итоги, [1-03-2005]
Полный текст форума, состоявшегося 1 марта 2005 года., [1-03-2005]
Сюда еще бы пару мужиков, Мария Сперанская, Театральная касса, [03-2005]
Наталья Селиверстова: «Пришло время Островского»., Павел Подкладов, Экран и сцена, [03-2005]
Ирина Безрукова: «Я сыграла бы в кино о любви?», Ролан, [03-2005]
«Ужель та самая Татьяна?», Мария Сперанская, Театральная касса, [03-2005]
Тяни-толкай с лицами Константина Райкина и Романа Козака, Григорий Заславский, Независимая газета, [28-02-2005]
Парфюмер, Елена Ямпольская, Русский курьер, [27-02-2005]
Парфюмер, Елена Ямпольская, Русский курьер, [27-02-2005]
Худруки показали актерский мастер-класс, Роман Должанский, Коммерсант, [26-02-2005]
Матрица: перезагрузка, Алена Карась, Российская газета, [26-02-2005]
Классик и современность, Николай Савинов, Литературная газета, [26-02-2005]
Худруки показали актерский мастер-класс, Роман Должанский, Коммерсант, [26-02-2005]
Матрица: перезагрузка, Алена Карась, Российская газета, [26-02-2005]
Вражья сила, Дина Годер, газета.ru, [25-02-2005]
Вражья сила, Дина Годер, Газета.RU, [25-02-2005]
Две головы лучше, Олег Зинцов, Ведомости, [25-02-2005]
На лыжах по асфальту, Время новостей, [25-02-2005]
Что случилось в аэропорту., Глеб Ситковский, Газета «Газета», [25-02-2005]
НАШЕ НАСЛЕДИЕ: АРАПЧАТА ИЗ «ЦИРКА», Елена Дьякова, «Новая газета», [24-02-2005]
ВИТАЛИЙ ЕГОРОВ: Может быть, завтра я пойму, что вчера был по-настоящему счастлив, Театральная афиша, [19-02-2005]
В поисках компромисса, Александр Калягин, Новые Известия, [18-02-2005]
«Мама осталась бы довольна», Нина Агишева, «Московские новости», [18-02-2005]
Игра режиссеров, Коммерсант, [18-02-2005]



© 2002—2020 Школа-студия МХАТpublic@mxat-school.ru