Logo
Title
Title



Главная :: Пресса :: Триста акул в глотку
Слабый человек. И это все?..

В сенсационной первой постановке пьесы Толстого в Художественном театре в 1911 году его роль сыграл Иван Михайлович Москвин. Был он, как известно, роста невысокого и внешности совсем негероической. На премьере успеха скорее не имел. Среди прочих «отсутствий» обвиняли его и в отсутствии «аристократизма».
Но от спектакля к спектаклю великий русский артист убеждал зрителя, что его Федя обладает истинной внутренней духовностью, аристократизмом чувств и в своем падении стоит много выше иных благополучных людей. В этом движении к зрителю артисту споспешествовал общий строй постановки, как теперь сказали бы, «один к одному» воспроизводившей быт и московского барства, и московского трактира.
Шли годы, и все чаще, а затем и как правило, роль Феди стали отдавать актерам иных данных, нежели данные Москвина. Случайность ли это? Невольное «сползание» сцены к эффектности главного лица или в самой пьесе было заложено нечто такое, что требовало от центральной фигуры не «бытового», а «трагического» начала?
Таким началом обладали крупнейшие русские актеры, которых мне посчастливилось видеть в этой роли, — И. Н. Берсенев. М. Ф. Романов, Н. К. Симонов. Возможно, смена типа актера, которому поручалась эта роль, диктовалась жизнью — общим социально-обличительным пафосом, присущим времени. Но не исключено, что пафос этот соединялся с тем, что кто-то, кажется, Ромен Роллан, назвал «героической нравственностью Толстого». Однозначно не ответишь.
Анатолий Эфрос, предложив главную роль А. Калягину, словно бы возвращает Художественный театр к «принципу Москвина». Назначение на роль — уже идея, уже решение. Там, за образом, — добрый, доверчивый человек, чаще неуверенный, нежели уверенный, стеснительный… Заметим эти качества, по мысли постановщика, к нынешнему Протасову они подходят.
Эфрос — возмутитель спокойствия. В памятных его постановках классических пьес происходило внезапное оживление до затертости знакомых ситуаций и персонажей. Наши прозрения и поиски звучали в давних его «Трех сестрах», трагедии Агафьи Тихоновны в смешной «Женитьбе», драме конца в полемическом «Вишневом саде». Что прозвучит здесь?

Еще темно. Справа, на первом плане, — тахта. Грязноватая тахта, точно больной зуб — его не лечат, и оттого он все время о себе напоминает. Весь спектакль Федя просидит или пролежит на ней или будет кружить около. Символ. Место, которое осталось ему в жизни.
Спектакль начинается бравурно. В нервическом темпе выходят гитаристы, потом выбегает мальчик и вслед девочка, обличьем и ухватками — взрослые цыгане. Залихватски пляшут. Кажется, по замыслу Толстого, зритель должен вместе с героем надолго погрузиться в стихию чудного цыганского пения, с ним дойти «до этого восторга», но режиссер отменяет сюиту из пяти больших песен, названных автором. Не в этом дело! — говорит спектакль.
С кинематографической монтажной упругостью действие прорывается к главному пункту. Цыганская сцена выставлена режиссером вперед (у Толстого она — вторая), очевидно, затем, чтобы скорее уйти от нее и сразу заявить, о ком спектакль, А главный пункт вот в чем: «Живут три человека…»
Беря пьесу, Эфрос нередко ставит в ней не все, а главную тему, концентрирует внимание на ней. Гармония вторых и третьих лиц его не занимает. «Живут три человека» — вот суть, вот вечная драма.
Первый — Федя. Самый опустившийся из всех мною виденных. Грязен, неопрятен, точно давно не мылся. (Неопрятность его выглядит какой-то слишком безусловной.) Потерял даже привычку автоматических приличий. Приходит Саша, сестра жены, а он при ней валится на тахту. У Толстого тут ремарка: «ходит по комнате. Саша села, смотрит на него». Этот Федя уже в начале действия доведен чуть ли не до состояния Барона в «На дне». Вообще он как-то близок к горьковской ночлежке.
Этот Федя говорливый. Федя без пауз и без тайны. Всегда в подпитии — бутылка возле тахты. И, как ребенок, объясняет себя. Чтоб поняли. И тот свой монолог у следователя произносит, никого не обличая, а объясняя судейскому. Нервничая, срываясь.
У Феди — Калягина нет общей идеи, а есть состояние. Он проживает перед нами не процесс какого-то своего понимания мира, где не может жить, а свое расставание с ним. Он не участвует. Не может. Он очень земной, этот Федя. Оттого так физиологично и страшно проводит актер сцены сперва неудавшегося, а затем удавшегося самоубийства.
И только одно у него, глубоко запрятанное, — Лиза. И все связанное с ней.
Лиза — А. Вертинская, на мой взгляд, безупречно толстовский персонаж. По-своему блестящая, отлично воспитанная, корректная в любых душевных движениях, мать с вечной тревогой за ребенка, но женщина «без игры», которой так недоставало Феде. Разнообразно и интересно играет актриса пределы отпущенных этой натуре чувств, ее заурядность. И еще, всегда сложное в этой роли, — отношение к Виктору, то, что французы называют L?Amitié amoureuse. Эта «влюбленная дружба» разлетается при первом громе, как пущенный об стену стакан, потому что и у нее, Лизы, есть тоже глубоко запрятанное — страсть к Феде. Женская страсть. Перед тем как пустить Виктора в детскую, она на секунду застывает, и мы видим, как встал Федя перед ее глазами. А у следователя, едва завидев его, перегибаясь, словно надломившись, издавая не крик, но хрип, потеряв всякий контроль, бросается к нему. И он бросается к ней. И на миг они становятся теми, кем должны были бы быть, когда «не свобода», а «воля», — людьми. Едва ли не лучшая сцена спектакля.
А третий, Виктор?
Бросается в глаза зыбкость рисунка, …взятого актером, в таланте которого не приходится сомневаться. Ю. Богатырев точно мечется в поисках определения своего героя. То ли изобличает, то ли, напротив, сочувствует. Скучен ли, как говорит о нем Федя, или до фанатизма порядочен? Трудно сказать…
А вокруг этих трех, драма которых возникает от одного лишь соединения несоединимых характеров, располагаются остальные участники «главной пьесы».
Это Анна Дмитриевна Каренина, в роли которой А. Степанова являет всю прелесть и знание того, что такое «светская дама» в жизни и на сцене. Тут давно уже перемешались две эти материи — сценическая традиция и жизненный опыт, и разделить их нет возможности (и надо ли?). Жест, манера, костюм, речь (тут лучше сказать «выговор»). Мило улыбается князю Абрезкову, напомнившему ей о молодости, и тут же, конечно, — на французский. .. Приличия, приличия, маска, ставшая лицом! Приняв на первых спектаклях излишне «разоблачительный» тон, уже на следующих (вот где мастер!) Степанова решительно притушила жест, обретя уверенную сдержанность.
В той же манере и в той же системе художественных ценностей ведет свою роль С. Пилявская — Анна Павловна, мать Лизы. С той лишь разницей, что «разоблачительный» тон у нее еще не притушен. В холодноватом движении спектакля, в мире разъединенных людей и дефицита нормальной доброты важна роль князя Абрезкова.
Единственный добрый человек, жалеющий всех в этой драме, единственный до конца порядочный, М. Прудкин на этом настаивает. Оттого так согревает зал каждое появление князя на сцене. Он излучает внимание, с щепетильной бережностью проводит разговор с Федей о разводе. И мысли не допускает, что тот изберет какой-то иной способ разрыва. Не хочет причинить боль, готов отказаться от своей миссии. Другой тон в разговоре с матерью Виктора. Чуть-чуть иронии не помешает, думает князь. М. Прудкин убеждает в единственности такого решения. А ведь нередко князя записывали по лагерю фальши!

Этими действующими лицами очерчен круг «главной пьесы». Я мог бы сказать и об остальных, но, да простится мне резкость, остальные, увы, почти не запоминаются. А ведь их много, остальных! И няня, и горничная, и Саша, и секретарь, и лакей, и Маша, и Афремов, и шантажист… Одни актеры проводят свои сцены добротнее, другие, так сказать, спокойнее, но все это ниже уровня не легендарного, а нынешнего Художественного театра, каким он предстает в его лучших спектаклях. Дело в том, что не возникает неотразимого ощущения жизни, не образуется атмосферы лица и места, не выстраивается того, что названо было «партитурой атмосфер». Скажем, судейские, следователь и его помощник, сыграли сцену живо, с азартом даже (артисты Б. Дьяченко и В. Кулюхин). Современные молодые люди в длинных волосах современно двигаются, в меру циничные, в меру деловые. Но живут ли они в том же мире, что и семьи Протасовых и Карениных, в том же городе, где трактир и последние Федины «меблирашки»?
Режиссер не дает забыть, что перед нами театральная игра. Таково движение театра.
За многие годы я мог бы составить энциклопедию постановочные приемов Эфроса. Выделить его любимые. Например, «динамическую мизансцену», как я ее называю. Когда при малейшей возможности встают, переходят, бегают, садятся. Я понимаю, это освобождает актера, дает ритм, предохраняет от ложной многозначительности, но… и приедается.
Нарастающий темп, непрерывность обеспечивают и «захлесты» (нет-нет, не «научный термин»!). Это когда участники одного эпизода еще не покинули сцену, а участники следующего уже взошли на нее. Кинематографический «наплыв». Так однажды «уходящая» Лиза взглянула на уже появившегося с другой стороны Федю, и комок сжал мне горло.
И единая на весь спектакль «установка». Роскошный, но необжитый буфет в силе «модерн», такие же стулья вокруг овального стола. Потом их сменят на дачные, а судейские в своей сцене наденут на них белые чехлы. Символ. Омертвление жизни при прикосновении официальной Фемиды. Потом сменится задник с частью картины — парижский бульвар, суета, светскость…
Все прочитывается, все так. Но удивительное дело — где-то с середины спектакля действие словно остановилось. Зал следит, но новой, нарастающей в своем внутреннем значении информации не поступает. А монтажная упругость, скорость оборачиваются некоторым парадоксом сценического времени. Лиза не успевает обжиться в другой семье, точно выскочила замуж, «башмаков не износив». А ведь прошло много времени, Федя исчез давно, сын подрос, она беременна… Длительности временной паузы, то есть одного из условий композиции Толстого, спектаклю явно недостает.

ЧТО ЖЕ в итоге? Но прежде о другом. Я люблю читать книги Эфроса. Он талантливо объясняет свои спектакли, кажется, что-то подправляет в них, будто ставит заново. Литературные мечтания режиссера. Да позволены будут и критику «режиссерские мечтания».
Я понимаю, каким я могу показаться ретроградом, и я вовсе не настаиваю на истинности моего суждения, но непременно выскажу его. Меня преследует мысль, что неслыханным новатором окажется режиссер, который поставит сегодня пьесу Толстого или Чехова, не опустив ни одной авторской ремарки, не перемонтировав картин и действий. Этот режиссер научит актеров, утерявших это умение, обживать реальные вещи и в числе других задач займется извлечением образности из окружающего человека предметного мира.
Я убежден, что у современного зрителя проснулось желание вновь увидеть на сцене не «единую установку», а все десять мест, указанных Толстым, — и «роскошно-скромный» кабинет Анны Дмитриевны Карениной, и гостиную дома Лизы… То есть. увидеть, как люди жили, и прочувствовать, если можно так сказать, сам запах социальной атмосферы.
Театр — не музей! О, да. Мы так часто слышали и повторяли это, что уже не вдумываемся, что за словами. Театр — не музей, но память. Ему дано воспроизводить формы жизни и сам дух ушедших поколений. 
Я не призываю вернуться к первой постановке «Живого трупа», но, мне кажется, пришло время научиться медленно играть и медленно смотреть спектакли!
И еще. Снимая ржавчину штампов, дурных театральных традиций, постановщик «Живого трупа» как бы оголил пьесу до прямых психологических коллизий. Но, сделав это, он не взял во внимание, что пьеса «оголена» уже самим автором, его художественным методом. Предельный лаконизм, «сжатье массы» ситуации и слова. Подумать только, Толстой не дал Лизе при встрече с Федей у следователя ни восклицания, ни ремарки! Но точно «вычислив» Лизу, режиссер предложил актрисе единственно возможную реакцию. Вот так бы и всюду — и у цыган, и в суде, и с половыми, и с лакеями… Сумел же артист М. Горюнов в эпизодической роли доктора одним штрихом набросать социальный портрет!
Нет, не освобождать пьесу от быта, а, напротив, погружать спектакль в социально осмысленный быт, предусмотренный автором, — такой способ оживления «Живого трупа» представляется мне сегодня убедительнее.
Так кто же такой Федя Протасов?
Честный, совестливый, совсем опустившийся человек, не имеющий сил остаться жить в своем мире, в своем обществе. И все?..

Литературная газета
Александр Свободин, 2-03-1983


Триста акул в глотку, А. Борисова, Вечерняя Москва, [19-09-1996]
Психушка в «Табакерке», Вадим Михалев, Век, [2-02-1996]
ПОЭТ, Надежда Малышева, «Театральная жизнь», № 8, [1996]
«СЕРГЕЙ», Век, [1996]
Самые новые романтики, Ольга Шакина, Новое время № 47, [1996]
Талант, Елена Ямпольская, Известия, [7-12-1995]
Мой Петр родился в третий раз, Мария Хализева, Культура, [2-12-1995]
Российский «Псих» потряс даже автора, Наталия Колесова, Вечерний клуб, [28-11-1995]
Психотерапия от Житинкина, Елена Курбанова, Московская Правда, [22-11-1995]
Из интервью «Неоднозначный Калягин», Мир новостей, [6-11-1995]
В нашем доме ваша тетя. Она нам поможет? А мы - ей?, Российская газета, [22-09-1995]
Политикам не присуще владение словом, Сегодня, [2-08-1995]
Последние: Великая драма Горького, Марина Благонравова, The Moscow Tribune, [24-04-1995]
«Нужно о детях говорить в это страшное время?», Ирина Шведова, Московская Правда, [31-03-1995]
Обижают!, Александр Соколянский, Театральная жизнь, [1995]
ПОСЛЕДНИЕ НЕ СТАНУТ ПЕРВЫМИ, Марина Давыдова, Театральная жизнь, [1995]
Буревестник революции залетел в табакерку, Алексей Белый, Комсомольская правда, [1995]
«Последние»: очень своевременная пьеса, Александр Соколянский, Неделя, [1995]
Сочетание несочетаемого, Юрий Фридштейн, Экран и сцена, [15-09-1994]
Не только цирк., Григорий Заславский, Независимая газета, [4-08-1994]
Руководство для желающих жениться, Александр Шевляков, Вечерний клуб, [16-07-1994]
Et cetera, но снова все же Чехов, Наталия Балашова, Московская правда, [24-06-1994]
Отрицательные эмоции должны иметь свой выход, Петр Фоменко, Театральная жизнь, № 2, [02-1994]
АНТИВОЕННАЯ ТАЙНА МАЛЬЧИША БУМБАРАША, Екатерина Шакшина, Вечерний Екатеринбург, [3-09-1993]
ИСТОРИЯ С БУМБАРАШЕМ, Галина Брандт, На смену, [25-08-1993]
СНОВА БУМ-БА-РАШ?, Ольга Егошина, Независимая газета, [25-06-1993]
Добрые игры в недобром мире, Наталья Крымова, [05-1993]
«Иногда я чувствую себя камикадзе», Московский Комсомолец, [30-01-1993]
Мастера «Мастерской Фоменко», Мария Хализева, [1993]
Анатолий Эфрос. Из книги «Продолжение театрального романа»., М. ,, [1993]
Гулянье над обрывом, Анатолий Смелянский, Культура, [23-05-1992]
Два лица Нила Саймона, М. Воробьев, Вечерний Новосибирск, [31-07-1991]
Не дай Бог потерять интерес зрителя, Аргументы и факты, [1991]
«? В распрекрасном Билокси на Миссисипи», Ольга Дубинская, Театральная жизнь, [1990]
* * *, Челябинский рабочий, [28-05-1988]
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, [27-12-1987]
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, [22-02-1987]
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, [28-01-1987]
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), [1987]
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, [28-12-1986]
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, [25-10-1986]
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, [5-07-1986]
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, [30-12-1984]
Выбираю роль болельщика, Советская культура, [2-02-1984]
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, [16-11-1983]
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, [6-11-1983]
Рассказывает народный артист РСФСР Александр Калягин, Вечерний Таллин, [16-07-1983]
Жажда и радость работы, Советская Эстония, [7-07-1983]
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, [2-03-1983]
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, [2-03-1983]
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, [28-01-1983]
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, [28-01-1983]
Великая радость творчества, Красная звезда, [2-10-1982]
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, [22-09-1982]
Главная роль, Советская культура, [4-07-1982]
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), [22-04-1982]
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, [12-02-1982]
Великая наука побеждать. Зрители о спектакле «Так победим!», Вечерняя Москва, [23-01-1982]
Перед бессмертием, М. Строева, [20-01-1982]
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, [12-01-1982]
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, [5-01-1982]
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, [1982]
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, [31-12-1981]
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, [16-12-1981]
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, [13-12-1981]
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, [20-11-1981]
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, [13-11-1981]
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, [27-10-1981]
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, [23-10-1981]
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), [8-07-1981]
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), [23-06-1981]
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, [14-01-1981]
Наедине с вами, Советская культура, [16-12-1980]
«Классика — школа добра», Литературная Россия, [30-11-1979]
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, [27-05-1979]
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, [18-05-1979]
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, [23-04-1979]
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, [27-03-1979]
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), [5-08-1978]
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, [5-07-1978]
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, [16-12-1977]
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, [30-11-1977]
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, [5-10-1977]
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, [16-06-1977]
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, [11-02-1977]
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), [17-04-1976]
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, [4-11-1975]
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, [24-10-1975]
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, [14-10-1975]
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, [16-05-1974]
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, [29-03-1974]
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, [29-06-1973]
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, [28-06-1973]
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, [15-06-1973]
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, [9-06-1973]
«Старый новый год», Труд, [6-06-1973]
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, [25-05-1973]
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, [1-03-1973]
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, [27-01-1973]
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, [12-01-1973]
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, [5-01-1973]
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, [9-12-1969]
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, [22-11-1969]
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), [19-10-1968]
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, [4-06-1968]
«Стеклянный зверинец», [6-04-1968]
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, [9-02-1968]
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, [14-06-1967]
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, [8-06-1967]
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, [30-05-1967]
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, [2-03-1967]
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, [7-07-1966]
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), [7-07-1966]
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, [13-06-1966]
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», [28-05-1966]
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, [18-06-1965]
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, [22-04-1965]
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, [17-04-1965]
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, [3-04-1965]
Приедет театр Олега Табакова, Alla Gosteva, Halo Noviny
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Официальный сайт Ивана Жидкова
Официальный сайт Дениса Никифорова
Официальный сайт Дины Корзун
Официальный сайт Виталия Егорова
Павел Руднев: Смещение «Сатирикона», Павел Руднев, Взгляд
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
Владимир Машков: «Режиссура — одна из самых страшных профессий», Елена Дуда, Семь Дней в Новосибирске
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Сергей Безруков: «Играя Ромео, я готов был разорвать Тибальта», Театральная жизнь
Лев Дуров: С женой я никогда не был Отелло — только Яго, Вячеслав Шадронов, Газета «Антена»
Официальный сайт Льва Дурова
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
Неофициальный сайт Ярослава Бойко
А в Конго есть тигры?, afisha@mail.ru
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета
Венецианский еврей на русской сцене, Алексей Бартошевич
Страница спектакля «Ещё Ван Гог…» на сайте Центра им. Вс. Мейерхольда
Проект учеников школы № 758 , посвященый спектаклю «Матросская тишина»
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Венецианский еврей на русской сцене
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Беседа с Анатолием Смелянским
Как стать другом Александра Калягина
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Пресса о спектакле на сайте «Театральный смотритель»
Страница, посвященная жизни и творчеству Александра Вампилова
Иркутский областной фонд Александра Вампилова
Биография Сергея Безрукова на сайте агентства «Арт-партнер XXI»



© 2002—2019 Школа-студия МХАТpublic@mxat-school.ru